Пленница дракона Золотых песков

– О, нет! Как можно быть такой бестолковой… – Розалинда простонала, уронив в руки лицо, но спустя пару мгновений тишины вскинулась. – Прошу вас, ваше высочество, простите ей ее глупость и импульсивность, Эви очень многое пережила и до сих пор не оправилась. Сестре всего восемнадцать, и она сама не ведает, что творит, – в серых глазах леди Алари плескалось беспокойство, смешанное со страхом, стыдом за поступки младшей родственницы и надеждой.

– Не совсем понимаю, за что я должен прощать вашу сестру и почему вы об этом просите, леди.

– Эванелия променяла на силу алхимика свою женскую суть и возможность иметь детей и обманула вас, – ее муж покачал головой, а все успокоившиеся было подозрения и сомнения Амирэля вновь подняли головы. Как непобедимая многоликая гидра. Лорд Алари, кажется, не замечая того, какое впечатление произвели его слова, продолжил: – Побочный эффект от заклинания действительно имел место быть, и я какое-то время ошибочно считал девушку своей парой, но никогда я не видел сияния ее ауры.

Слова Алари как тяжелые камни пробивали не очень-то крепкую броню принца, пока не оставили его совершенно беззащитным перед забрезжившей ослепительно-ярким лучом правдой.

– Вы хотите сказать, я – единственный, кто видел сияние девушки? – медленно озвучил казавшееся невероятным эмир.

– Да, – подтвердил лорд. Его голос звучал глухо и мрачно – очевидно дракон сильно переживал за родственницу жены. И, к слову, правильно делал. Оставалось выяснить еще кое-что.

– Получается, Эванелия соврала и в том, что в ней не течет древняя драконья кровь? Иначе в ее нелепицы я бы точно не поверил.

И тут эмира Золотых песков ждал еще один сюрприз. Ошеломительный. Пока он тратил время на праздные приемы и пустословные встречи, самая главная деталь ускользала от него. Жизненно-важная деталь! Оказывается, уже несколько лет как драконы могли составлять пары с представителями любых рас, будь то гномихи или даже единорожки, а в Ормании о том даже слухов не зародилось.

Внутренний дракон взревел. Он рвал, метал и просился наружу, требуя наказать виновных. Прорывался отросшими клыками, когтями и наверняка проступившей чешуей. Полный гнева и пока еще неосознанной боли рык, зародившийся в самой сердцевине драконьей сущности, оглушил кабинет.