Обманувшие смерть

Казалось, кто-то шёл, хрустел листьями под ногами, ломал ветки. Он редко ночевал в лесу, поэтому не знал, какие тут естественные звуки. Он начал прислушиваться.

— Ты слышишь? — спросил он у вестницы, глянув на неё.

Она сидела, опираясь спиной о бревно. Ворон сидел рядом, клюя что-то.

— Это, наверное, железнячка, скоблит по земле своими железными когтями, да шагает к сестре, гороховой бабе.

Он услышал, как сердце заколотилось быстрее. Он вскочил на ноги и начал оглядываться. Он знал, что встреча с нечистью не сулит ничего хорошего.

Та и прибить может железной грудью, да когтями распороть.

— Я пошутила.

Он сердито глянул на спутницу. Та ехидно улыбнулась. Чувства стыда и раздражения смешались, он не понимал, что испытывал больше.

— То, что ты слышишь, — она подняла руку, показывая на деревья кругом, продолжила, — обычное дело для леса. Что ночью, что днём. Это пристанище зверей, птиц и нечисти разной. Естественно, слышать тут разные шорохи. Так что ложись спать. Я подниму тебя на рассвете.

Недовольство взросло сильнее.

Она обращалась с ним, как с маленьким ребёнком или своей собственностью. Но он послушался, лёг, отвернулся от огня и вестницы, попытался уснуть.

***

Искривлённые сучья на фоне медленно потемневшего неба походили на костлявые руки с корявыми пальцами. Те тянулись к маленьким ярким точкам, к звёздам. Ветер то выл, то умолкал. Когда он разгуливал среди деревьев, то разгонялся, заставлял ветви танцевать, а стволы раскачиваться. Со всех сторон слышны были то шорохи, то скрипы и даже звуки похожие на стоны.

Правда это могли выть шутовки, или мог шуметь леший, шагая по своим владениям. А может и заплутавший волчонок или даже волколак. А вдруг это поднимались упыри?

Марианна попыталась вспомнить, а были поблизости захоронения. Раньше ей казалось, что важно достойно с телом обойтись, попрощаться с человеком. Иначе он не обретёт покоя. Станет заложником земли, не отправится в Навь. А теперь то она знала. Неважно, как поступят с телом. Придадут огню, земле или поставят домовину, плоть — это совершенно не важно.

А вот душа — то, что ценно.

Куда она отправится? И сможет ли найти Вечный туман? А если нет, то задержатся волочить оставшуюся вечность, став нечистью? Сейчас то она знала ответы на эти вопросы. Марианна помнила те души, что отказывались уходить. Даже, когда она их тащила к воде, угрожала страданием близких, что не смогут спокойно жить, пока душа не уйдёт от них. Некоторые сдавались, не желая стать бледным духом, отправлялись с ней.