Обманувшие смерть

На камне лежали расписные ковры друг на друге, которые тянулись вдаль. На полу в разных местах и углах лежали медные, железные и даже блестящие золотые с серебряными блюдца, на которых горели свечи.

Только они решились ступить, как Марианна заметила у самого края чьи-то башмачки. Перегородила рукой Князю дорогу.

— Что случилось?

— Нужно обувь снять, — ответила Марианна, разуваясь.

Князь недоверчиво глядел на неё, продолжая стоять в кожаных сапогах.

— Грязь с наших ботинок испортит эти ковры. Нужно с уважением отнестись к божьему дому.

Князь нехотя снял ботинки, и они ступили на ковёр. В это же мгновение огонь затрепетал, но всего лишь на миг. Марианна сглотнула, поняв, что об их приходе уже всем известно.

Чем дальше шли, тем больше видели. Вокруг были разбросаны причудливые веретена и резные прялки. Нити во всех оттенках радуги украшали каменные стены и потолок, словно паутина. И сами пауки от мала до велика из темноты провожали гостей взглядом. Лежали по дороге разные ларцы с сундуками. Некоторые прикрыты, другие не закрывались из-за разнообразного содержимого.

Расписные блюдца, чарки, ложки и вилки. Из древесины выструганные, да расписанные красками. Из металла выкованные, да причудливо сделанные. Заколки, бусы и браслеты. Гребни, серьги и кольца. Ленты и пояса. Но больше всего было веретён с пряжей, куделей, да разнообразных подушечек с иголками.

Вдруг услышали девичий смех. Остановились, чтоб прислушаться.

— Не могу разобрать, слишком далеко, — произнёс тихо Князь.

Марианна кивнула и они, стараясь не шуметь, пошли на голос.

— Белка прыгала, скакала, — послышался весёлый голос девушки.

— А на ветку не попала, — слова принадлежали уже другой.

Они, прячась за камнем, увидели двух девушек, похожих как две капли воды, но приглядевшись, те становились непохожими, подобно двум снежинкам. Доля и Недоля, поняла Марианна.

— А попала в царский дом, — сказала девушка с улыбкой.

Марианна никогда раньше не видела дочерей Мокоши. Та, которая улыбалась, была Долей.

У неё голубые глаза озорно блестели, а голос был полон детского задора. Светло-русые волосы спускались до самого пола. Она была в алом сарафане с золотыми украшениями, с красным очельем.

— Где сидели за столом, — ответила спокойнее Недоля.

Та незначительно отличалась от сестры. Те же светло-русые волосы до пола, да кожа светлая. Но глаза тёмные, как два уголька. В голубом платье с белыми вышитыми узорами. Она не улыбалась, а глаза не блестели.

— Царь, царевич.