Возрождение. Книга 2. Мор

По тому, как нетерпеливо она ерзала тазом, понять желания оказалось не трудно. В этот раз девушка оказалась более настойчивой, а поцелуй – куда более смелым.

Из праздного интереса, утоляя собственные желания, Хаос скользнул рукой между ними и коснулся ее белья. Мира охотно подалась вперед, навстречу его движению, позволяя прочувствовать влажную ткань.

- Иногда ты меня удивляешь, - прошептал он, поднявшись над ней на свободной руке. Черный хвост щекотал раскрасневшуюся щеку девушки, а ее руки, живущие своей жизнью, сжимали его напряженные плечи.

Они смотрели друг другу в глаза, ясно различая в них взаимный голод.

Непослушная ладонь Миры легла на его лицо. Очертила угловатую челюсть, зацелованные ею же губы, одного взгляда на которые хватило, чтобы прикусить свои.

- А ты – меня.

Хаос приблизился, коснувшись своим носом ее, от нового поцелуя их отделяли жалкие миллиметры. В этом моменте было нечто волшебное, сокровенное.

- Поверь, малышка, это далеко не все, чем я могу тебя удивить, - шепнул он.

Резко оттолкнувшись руками от матраса, встал на ноги и распустил хвост. Мира даже не успела поймать момент, когда вместо прекрасного мужского лица над ней оказался всего лишь потолок комнаты. Она округлила глаза и, приподнявшись на локтях, нашла Хаоса у кресла, снимающим одежду.

- Ты серьезно? – спросила, никак не понимая причину таких перемен.

- Абсолютно, - прежде, чем Мира даже подумала возмутиться, кинул в нее тонкую нижнюю рубашку на завязках у груди.

Сам молча отвернулся, расстегивая ремень брюк.

Мира была настолько ошарашена, что сделала приказанное, не задумываясь. Когда объявила, что закончила, он подхватил ее, будто она весила не больше котенка, и упал вместе с ней на постель, после чего свободной рукой подцепил край одеяла и завернул их, превратив в один большой кокон с двумя гусеницами. Зарылся в волосы лицом и прижался так сильно, что первое время Мире даже было нечем дышать.

- Доброй ночи, малышка.

- Что? – она попыталась обернуться, только в такой тесноте и руками-то пошевелить оказалось сложно. – Дор, погоди…

- Поздно, я уже сплю.

- Ты не… - от возмущения и абсурдности ситуации замолкла, испустив перед этим полный негодования вздох.

Девушка, организм которой бурно пытался протестовать отходу ко сну, ощущала размеренное дыхание пастыря. От него кожа покрывалась мурашками, оно щекотало шею. Хаос уснул, а она долго думала о том, что это значит.