Сделка с ректором. Секреты древнего континента

И надо же было именно в этот момент услышать прямо из стены:

– Подленькие самоубийственные мыслишки?

Давно погибший лорд Каспиан Навроэль поразительно быстро и легко отошёл от того, что его пытались повторно умертвить. Да и кто – всё та же женщина, вскружившая ему голову далёкие семьдесят лет назад.

Как такое возможно? Это было одним из многочисленных вопросов, на которые я так и не получила ответ.

Как колдунье Альвхейде удалось затеряться на столько лет? Как сумела она стать супругой нынешнего короля? Зачем приходила на праздник Весны в нашу академию и пыталась убить и без того уже мёртвого Каса? Что сам король искал в нашей библиотеке? Почему именно сюда сослал Ренара Армейда в наказание за то, что тот убил архимага – одного из своих? Связано ли всё это? И если да, то каким именно образом?

И, самое главное, что на самом деле случилось с моими родителями? Невыразимым шоком для меня было узнать, что они не погибли от рук разбойников, как я думала всю свою жизнь.

Эту информацию раздобыл Ренар, хотя я сама не узнала ровным счётом ничего за долгие годы поисков.

Я буквально потратила всю свою жизнь на то, чтобы найти виновных.

Ренару понадобилось меньше недели.

Ему и его оборотню – Рэю. Благодаря их разговору, некрасиво мной подслушанному, я и узнала об ужасающей теории, выдвинутой этими двумя.

Точнее, для них самих всё было ясно, как день. Факт.

Факт, в который я просто отказывалась верить.

А как можно? Как можно поверить в то, что твои родители на самом деле давно исчезнувшие из континента разбойники – артефактор Араг и алхимик Этея? И ладно бы только это, на это я была готова закрыть глаза – сама в преступниках. Но как можно поверить в то, что родители подстроили собственную жесточайшую смерть, оставив единственную дочь на произвол судьбы?

Я села.

Подтянула ноги, прижала колени к груди, обняла руками, устремив невидящий взор прямо перед собой.

Нужно было подумать, но... не хотелось. У меня никакой информации, потому что после того случая у ворот академии мы с Ренаром так и не поговорили.

Я не знала ничего, и анализировать мне было нечего, а потому и думать обо всём этом я не хотела. Не думать буду, а переживать. Сожалеть.