Сделка с ректором. Секреты древнего континента

– Руки лишние? – тихо, а оттого как-то очень жутко прозвучал в кабинете голос Ренара.

Но если кому жутко и было, то точно не Эйзору.

– А что ж ты не подходишь? – откровенно потешаясь, коротко рассмеялся он, продолжая делать ровным счётом ничего.

То есть, оставаясь на месте, глядя на меня, удерживая мою ладонь в стальной хватке и, да, улыбаясь.

Кто-нибудь что-нибудь понимает?

На фоне этой мысли откровенным издевательством прозвучал смиренный вздох Ренара и его же усталое:

– Я понял.

Пальцы с моей руки тут же исчезли, что не могло не радовать.

Тот подошёл, напрочь проигнорировал мой непонимающий взгляд, собственническим жестом обнял рукой за талию, рывком прижал к себе сильнее... с тем же непроницаемым видом проигнорировал взгляд уже укоризненный и буднично поинтересовался:

– Ты что-то хотела, возмущённая моя?

Сейчас я была скорее удивлённой и мало что понимающей. Но Ренар стоял так близко, прижимая меня к себе, и смотрел сильно сверху вниз, потому что рост у нас был далеко не одинаковый – я ему до плеча едва доставала.

В общем и целом, он делал всё, чтобы вернуть меня в состояние возмущения.

А учитывая всё то, во что превратились наши с ним отношения, я не стала сопротивляться и отказывать себе в удовольствии поругаться.

Вот да, бывает такое. Молчите, сглаживаете, пытаетесь латать дыры, а всего-то и нужно – поругаться.

– Да, хотела, – подтвердила уверенно.

И посмотрела на любимого с ещё большим вызовом.

Он хмыкнул, оценив, и безуспешно попытался сдержать улыбку.

– Поделись, – вежливо склонённая голова.

Не смотря на присутствие посторонних, я дёрнулась, силясь отвоевать свою законную свободу. Но, видимо, у архимагов у всех какой-то пунктик на этом деле был, потому что меня традиционно уже не отпустили.

Ренар лишь улыбнулся. Снисходительно-нежно так.

Что ж, ладно.

Постаравшись сделать вид, что поза и его близость меня не волнуют вот вообще, я как можно более отстранённо озвучила терзающий вопрос:

– По какому поводу запрет на выход в город?

Улыбка из снисходительной медленно трансформировалась в загадочную, умудрившись сохранить при этом всю нежность.

У меня аж челюсти свело от злости.