Повести Драганы. Врата святого Сифа

Мало ему нашей еды, так он еще на торговле захотел нажиться.

Господин Ларон расправил руки-крылья и стряхнул ослабленные перья, которые тут же осыпались на пол. Старик недовольно помотал головой, оглядываясь по сторонам.

– С этими законами и налогами нервы ни к черту, – крючковатыми пальцами он зацепил одно невыпавшее перо, болтающееся среди остальных. – Скоро буду как курица общипанная. Без перьев и без денег.

Черное перо медленно приземлилось на пол к остальным. Гарпия попытался спрятать те под стол, сгребая перья в кучки птичьими лапами.

– Ты-то? – недоумевая, наигранно сатир поднял бровь. – Деньги сами плывут к тебе в когти, пернатый. Твои птичьи мозги уже совсем высохли?

– Если ты про делегацию… – человеческое лицо господина Ларона помрачнело. Мужчина нагнулся ближе к сатиру и тихо прошептал: – Ни одна остроухая дрянь не ступит на порог «Пера и песни». Эти выскочки возомнили себя хозяевами, так я им покажу, кто тут главный. Я выколю их разноцветные глаза и скормлю им с рагу из эльфийских ушей под соусом «Слезы Королевских».

Все это время Лучия стояла на лестнице и подслушивала разговор двух старожил деревни. Ее пухленькая ручка прикрывала рот, девушка боялась издать хоть один звук, который бы привлек внимание мужчин. На карих глазах навернулись слезы, а ушки задрожали. Она не первый раз слышала подобные слова, но никогда от господина Лара. Этот мужчина всегда держал нейтралитет по отношению к ее сородичам и старался открыто не критиковать действия королевской знати при девушке.

В деревне с давних пор был принят негласный устой о травле «разноглазых» и их близких сородичей. Всю вину за обнищание этого места, голод и закрытие торговых путей с соседними областями они переложили на эльфов. Но больше всех досталось королевским «разноглазкам», на законных землях которых и расположился край бывших торговцев. Местные нашли причину ненавидеть всех эльфов, приписали им случившийся кризис и разруху, а себя объявили жертвой. Нет страшнее существа, у которого отняли будущее, но всучили вилы и надежду.

Господин Ларон мыслил немного иначе. Только вот страх перед обществом закрывал ему рот, а иногда глаза и уши. Потому из когда-то гордой гарпии он превратился в жалкого поддакивателя, забывшего о чести и силе обещанных слов.

– И-ишь как запел! – пьяный сатир отстранился от хозяина таверны и поднял кружку с алкоголем. – А чья задница приютила эту эльфскую подстилку? Еще ж еды на остроухую переводишь.