Снег в пустыне

— Кики, принеси поскорее кофе и оставь в основном библиотечном зале.

Командный голос кормилицы заставил меня улыбнуться. Для меня эта женщина всегда представлялась лучиком света, мягкой и доброй, заменившей мне мать. Но по отношению к прислуге она была настоящей железной леди.

Её просьба была исполнена довольно быстро, и Рабия вплыла в архив с подносом, на котором дымилась кружка ароматного чёрного кофе. Рядом лежали свежеиспечённые лепёшки.

Конечно, ей было позволительно присутствовать здесь, а вот остальных слуг она не допускала в архив, даже уборкой такого огромного отдела занималась лично.

— Разрешишь мне завтракать в библиотеке? — я шутливо выгнул бровь, делая вид, что удивлён. На самом же деле это не первая моя еда в архиве. В детстве я часами пропадал в этой комнате, прячась от отца и его свиты. Ох, знай бы он, что я тут делал, явно остался бы недоволен.

— Если я не покормлю тебя здесь, ты так и останешься голодный. Ладно, ты забываешь о пище на своих вечных тренировках. Но застать тебя за чтением, — женщина прикусила нижнюю губу, — я и забыла, когда такое было.

— Ты только что назвала меня неучем? — я усмехнулся.

— Нет, конечно нет, — поднос опустился на стол, — но за своими тренировками ты других занятий и не знал, как только тебе исполнилось четырнадцать.

Я промолчал. Не стоит ей знать, какие ещё физические занятия, помимо спаррингов, присутствовали в моей жизни.

— Ладно, поешь и отправляйся спать, — Рабия махнула рукой, — а у меня ещё куча дел. Эти безмозглые…

— Нянюшка, — я засмеялся.

— Ну а что, твой отец понабирал непонятно кого на роль прислуги, — нахмурилась женщина. — Ладно, ешь, а я пойду.

Тяжёлые шаги кормилицы вскоре затихли, и я снова остался один. Откинувшись на спинку кресла, поднёс кружку к губам. Спать я не собирался, отсутствие результата меня нервировало, и я планировал после завтрака выпустить пар на ринге. Мне нужно было проветрить голову.

В памяти непроизвольно всплыл вчерашний вечер. Эта проклятая истинная шпионила за мной? Но зачем? Теперь я не думал о девушке, как об очередной легкомысленной простушке, летающей на крыльях счастья из-за возможности стать моей.

Я поставил кружку обратно на поднос. В груди неприятно кольнуло.