Мёд, яд и каравай!

— Если дал батюшке клятву, значит придëтся и слово сдержать. А я не постесняюсь: всë выспрошу. И кто, и откуда, и зачем пожаловал. И про шатëр спрошу. Непременно!»

Глава 2. Быть пиру да не быть миру

Долго сказка сказывается, но того дольше — пировальная роспись составляется. В ней заранее прописано как палаты украсить, где гостей по чину рассадить, в каком порядке кушанья подносить и кто за всё это перед князем ответственный. Нет для слуг ничего хуже, чем вынужденные исправления росписи в самый последний момент.

Вот куда, скажите на милость, безымянного витязя разместить? На лавку — не по чести, за стол — так ни родовитости гостя, ни возраста никто не знал. Какую посуду ему подать — деревянную или серебряную? Кубок поставить или чашу золоченую?

Плохо и оскорбить гостя скупым приёмом, и возвеличить его не по заслугам.

Хвала мудрости княжеской, так рассудил батюшка Судимир Белобровый: дабы никому обиду не учинить, пусть первым сядет тот богатырь, кто раньше других в ворота постучался, а последним тот, кого при третьих петухах впустили.

Когда гостей собралось, как огурцов в бочке, из украшенных алым солнцем дверей вышел князь и занял почетное место за центральным столом. Разговоры смолкли, в наступившей тишине слуги распахнули двери с серебряной луной.

По заведённому обычаю первой в палаты спустилась старшая нянюшка, щедро бросая зерно из корзины. Затем две служанки ввели меня, бережно поддерживая под руки, остальные — шли позади и несли край длинного белоснежного покрывала.

Лишь сев за стол, я осмелилась поднять взгляд от пола и увидела перед собой довольное лицо батюшки. Князь прятал в усах улыбку. Он словно помолодел: светло-синие глаза горели мальчишеским азартом, курносый нос и чуть оттопыренные уши выдавали бывалого озорника.

— Не тревожься, моя кровинушка, — ласково усмехнулся отец. — Только посмотри, какие соколы к нам на смотрины пожаловали!

Через полупрозрачную ткань, свисающую складками, при всём желании много не разглядишь.

— Полно вам, батюшка, славных гостей без дела томить. Пусть поднимут кубки тяжёлые, отведают яства изысканные да скажут речи заздравные.

— И то верно, доченька! — князь потянулся за пировальным ковшом, дав тем самым знак начинать трапезу.