Мёд, яд и каравай!

— Вытащил тебя через ближайшую дверь. Я не знал, куда она приведёт.

— Где покрывало?! Мужчинам нельзя видеть моё лицо до окончания смотрин...

— Ты почти задохнулась в этих тряпках. Я срезал лишние, не желая нанести обиду.

— Срезал?! — Происходящее больше напоминало сон, а не явь. — Разве не знаешь, что в день смотрин и свадеб нельзя при себе острые предметы держать?

— Многовато всяких «нельзя», — насмешливо фыркнул незнакомец. — А спасать тебя можно было или следовало дождаться, когда затопчут насмерть?

Помедлив и собравшись с мыслями, я решила наконец осуществить своё законное право:

— Ты батюшке слово дал, что снимешь шлем и назовёшься по первой моей просьбе.

— Верно.

— Исполни обещанное.

Несколько мгновений спустя надо мной склонилось худощавое лицо, с тонкими, поджатыми губами. Чужак был лет на десять старше меня, в его зелёных глазах таилось нечто притягательное и отталкивающее одновременно. Приподняв узкие чёрные брови, незнакомец буркнул с едким смешком:

— Напугал?

— Нисколько, — ответила я, глянув на брюнета с вызовом.

— Моё истинное имя ты вряд ли сможешь произнести, так что называй Горином.

— А по батюшке?

— Василискович. Но это не обязательно.

— Кто ты? — Я предприняла ещё одну попытку встать. — Откуда родом?

Горин ловко подхватил меня под локоть и усадил на кровати:

— Не припомню, что обещал всё о себе рассказывать.

Как же хотелось влепить ему пощечину за такую дерзость, но слабость и мелькающие перед глазами точки мешали осуществить задуманное. Я велела себе успокоиться.

— Может объяснишь, зачем испортил мне смотрины?

— Я не привык лгать, княжна. Один раз сказал, что кувшин не мой. И повторять не стану.

— А чей ещё? — гневно спросила я. — Ты явился незваным. Ведёшь себя дерзко. Ни чтишь обычаев. Как тут поверить в чистоту твоих намерений?

— Мне чужды местные порядки, но ты напрасно упрекаешь меня в худых помыслах, — без тени раздражения ответил Горин. — Не я от тебя камень за пазухой прячу. Подумай, кому твои смотрины костью поперёк горла встали.

— Нет таких и быть не может.

Чужак рассмеялся:

— Либо ты заблуждаешься, либо кувшин с Бореем сам к Велизару в сундук запрыгнул. Не моё дело, тебе решать, что правда, а что кривда.

— Бореем?

— Это злой северный ветер. Кто-то словил его и заточил в кувшин. Борея легко узнать по характерным завываниям и пробирающей до костей стуже.

Вспомнив творившееся в палатах, я зябко поëжилась:

— Значит, мне хотели навредить... Но кто? Нужно всё выяснить.