Олимпия

Уйти и оставить за собой шлейф воспоминаний, без боли, конечно, не обойтись.

Второй тип – реальность и собственные мысли путаются. Все воспринимается слишком, как-то, мимо, больше к сердцу. Жизнь теряет всякий смысл быть. Мучения не прекращаются. Они преследуют их из-за дня в день. Каждый божий день. Каждую ночь эти мысли обостряются и давят на душу сильнее как никогда и тогда теряется рассудок. Теряется бдительность. Теряется человек.

Я же относилась к двум типам одновременно. Ровно к золотой середине и от этого, к сожалению, не было легче.

— Вы правы, — с трудом соглашаюсь я, принимая факт, что скоро я все равно бы отправилась домой. — Я снова засиделась, не понимаю, как так выходит...

Я избегала всяческого контакта с глазами Коуча, чтобы не попасться снова на вранье.

Глаза - душа человека. Они выдают тебя как никто. Никакой детектор лжи тебе не нужен, просто посмотри в глаза человеку. Пойми, разберись как он чувствует, что хочет скрыть и глаза расскажут тебе. Больше всего они расскажут тебе, конечно, о всем самом сокровенном.

Разумеется, мужчина понимал, что я торчу тут только из-за того, чтобы не идти обратно домой.

— Олимпия, — Коуч снял свои очки и положил на стол. Его голос звучал сипло и устало.

Мы ведь похожи. Совсем одни, присмотреть за нами некому. Мужчине в своем возрасте, давно пора бы выйти на пенсию, но он также, как и я до последнего засиживается в этом месте, не желая идти домой. В одном мне было жалко Коуча – он такой родной мне. И жалко от того, что я единственная, о ком он может позволить себе позаботится.

Правильно ли это?

Ответа я дать не могу. Каждый ответ будет правдивым и правильным, и может ли кто-то в этом упрекнуть?

— Это пристанище для многих одиноких душ, ведь так?

Огибая взглядом большую библиотеку, я тихо отвечаю, склонив голову:

— Да, вы правы.

— Девочка моя, все мы в мире принадлежим лишь самим себе, не стоит отчаиваться. Я, конечно, очень ценю ваш большой вклад в развитие университета, но и вы же должны понимать, что ваша жизнь не должна оставаться на стадии "до".

О нет.

Снова эти бессмысленные разговоры, затрагивание тем, которые будоражили мою уставшую и такую близкую мне боль. Она была похожа на едва затянувшуюся рану, на которой образовалась тонкая шершавая корка, и, если слегка заденешь — хлынет кровь, так же само, как и воспоминания. Весь Сиэтл знал о жестоком убийстве, которое произошло погода назад.