Санклиты 5. Карающая длань

Люди расступались передо мной, освобождая дорогу, раболепно склоняя голову, и скоро я поравнялась с той женщиной, что молила помочь дочери. Комкая край темной шали, покрывающей голову, она молча смотрела выплаканными до дна глазами на сколоченный из простых досок гроб, который плыл впереди, покоясь на плечах четырех рослых мужчин.

– Простите. – я тронула ее за локоть. – Не помешаю? Мертвые глаза уставились на мое лицо и вновь наполнились слезами.

– Госпожа! – женщина поспешно склонила голову. – Умоляю о прощении! – она попыталась упасть на колени прямо в грязь, я едва успела подхватить ее и помешать.

– Это вы меня простите! – голос задрожал. – Не успела помочь, извините…

– Что вы, госпожа! Какое там! Нет на вас вины! – зачастила женщина. – Моя дерзость навлекла на вас Его гнев, простите, если сможете, неразумную бабу!

– Не за что прощать! – всхлипнув, я обняла ее. Остальные пораженно ахнули. Господи, как убить этого монстра, так загнобившего ни в чем неповинных людей, что простое проявление сочувствия, пусть и со стороны существа, которое они считают Богом, их удивляет?!

Когда мне удалось успокоиться, мы вскарабкались по скользкой дорожке на холм, и я увидела полуразрушенные клыки старого замка Ангелов Смерти на обрыве.

Вот значит, куда мы идем. Вибриссы донесли трагизм ситуации – место под кладбище выбрал Киллиан, и теперь люди хоронят своих близких под стенами замка, раз за разом вымаливая прощение у Хозяев, которых предали их далекие предки.

Гроб с девушкой опустили в уже вырытую могилу, на дне которой белели старые кости и череп, и быстро закопали.

Все в полной тишине. Ни молитв, ни обрядов. Несложно догадаться – это тоже запрещено. Все медленно стали расходиться.

Я положила ирисы на могилу и погладила мать по плечу. Женщина стояла, застыв. Лишь ее разбитые тяжелой каждодневной работой руки перекатывали между толстыми пальцами край шали, словно даже в такой момент, обезумев от горя потери ребенка, она не могла позволить себе безделье. Медленное монотонное движение цепляло ее за жизнь, не давая утонуть в омуте – как спасательный круг.

– Не верьте им, госпожа. – прошелестели ее губы, когда она встала рядом. – Никому из них. Они все расскажут Ему. Везде глаза и уши, будьте осторожны.

Тошнота вновь подступила к горлу. Не по-человечески так жить! С другой стороны, их можно, хоть и не хочется, понять. Правила продиктованы инстинктом самосохранения, банальным желанием любого существа выжить. Любой ценой.