Санклиты 5. Карающая длань

«Балетная голова» делала черты по-мужски клиновидного лица еще более резкими. Большой рот был плотно сжат – видимо, позаимствовала привычку у бабушки. Прямой твердый взгляд глубоко посаженных карих глаз нагло толкнул меня в грудь, как два кинжала. Теперь Прима и не думала прятать свою враждебность. Напротив, девушка хотела, чтобы госпожа Ангел была в курсе, что ее люто ненавидят. Что ж, приму к сведению.

– Это Аврора. – представила внучку Сара.

Мне с трудом удалось сдержать смех. Имя идеально подходило этому монстру с балетной выправкой – с одной стороны, юная дева, хоть и не прекрасна, как нежная заря, но все же по-своему красива, с другой – пробивная сила как у одноименного крейсера.

– Приятно познакомиться – наконец-то. – не упустила момент мисс Хайд. – Второй раз ведь видимся.

– И мне приятно. – заставила себя выдавить Аврора.

– Кстати, если так нужны были мои волосы, могли просто попросить. А вот что касается шоу со стрельбой в Стамбуле, чтобы собрать мою кровь, – я умышленно сделала паузу, дав девушке время побледнеть, – это было весьма обидно и болезненно. Пострадали дорогие мне люди.

– Не понимаю, о чем вы. – жестко отчеканила она, вздернув нос. Я усмехнулась. Что ж, в самообладании тебе не откажешь!

– А видео освежит вашу память? – осведомилась мисс Хайд.

– Аврора? – Сара резко дернула внучку за локоть, разворачивая к себе лицом. – Ты что творишь, …?!

Длинная нецензурная тирада заставила меня восхититься. А на иврите, оказывается, можно виртуозно материться! Значит, те, кто говорил, что в Израиле мало подобных выражений, просто не знакомы с Сарой!

– На первый раз я лишь предупрежу – так со мной поступать нельзя, – мисс Хайд полыхнула глазами, – но если это повторится, приму меры, причем, симметричные! Ты поняла меня?

Девушка еще выше задрала нос и окатила госпожу Ангела презрением, густо замешанном на ярости.

– Не борзей! – громыхнула Боевая бабуля, шлепнув негодяйку, словно нашкодившую малолетку, по мягкому месту. – Ты поняла?! Не слышу!

– Да. – прошипела Аврора. На ее глазах навернулись слезы от унижения. Но надо отдать ей должное – ни одна не пролилась.