Санклиты 5. Карающая длань

Ей-богу, это лучше тренажерного зала!

– Саяна? – Киллиан непонимающе уставился на меня. Сидя за большим столом опять же на львиных лапах – у него, видимо, к ним слабость, он мял в руках какую-то бумажку. Оригами. Может, я ошибалась, и вовсе не Джокер поставлял мне фигурки?

– Так это ты оставлял ту бумажную ерунду?

– О чем ты?

Я рассказала ему о черных крыльях, колокольчике, и прочих «посланиях» и повторила вопрос:

– Так это был ты?

– Нет. – мужчина нахмурился и задумчиво пробормотал, – как он проскальзывал мимо меня? Я почти год наблюдал за тобой.

– Год?!

– Я оберегал тебя, а ты еще и недовольна? – Киллиан скривился.

– Оберегал? – вспыхнула я. – Использовал как приманку!

– Да, и все бы получилось, но тебе взбрело в голову выйти за Драгана, видите ли!

– Так ты только поэтому?..

– Мать моего ребенка не может быть запятнана браком с санклитом! – громыхнул он, вскочив. Мисс Хайд сжала зубы, кипя от возмущения. Мужчина закрывается в ответ на мои вспышки гнева. Нужно быть умнее.

– Знаешь, мне нравится, когда у тебя кудряшки. – я улыбнулась. Сегодня его волосы не были зализаны назад, как у итальянского мафиози, и симпатичная шевелюра делала Киллиана совсем другим человеком.

– Да? – он замер в замешательстве от такого резкого поворота.

– Тебе идет. – я подошла ближе и протянула руку. – Можно?

– Можно. – цепкий взгляд не отрывался от моего лица, пока ладонь касалась мягких кудряшек.

– Киллиан, я пришла, чтобы поговорить с тобой.

– Тебе что-то нужно?

– Чтобы ты кое-что понял. – уже напрягся. – Ты хочешь, чтобы я родила тебе ребенка, верно?

– Да.

– Женщине нужны подходящие условия, чтобы забеременеть. Безопасность, забота мужчины, его ласка и любовь. Понимаешь? Тогда организм не будет мешать. А если все наоборот – он отторгнет эмбрион, потому что выживание важнее.

– Я подумаю об этом. – потомок ангелов отвел глаза.

– Спасибо.

– Почему?

– Забота. Безопасность. Любовь. Ласка. Помнишь?

Мужчина скрипнул зубами, но не стал настаивать.

– Я приду ночью.

На свежем воздухе меня перестало подташнивать. Как же сложно изображать симпатию к собственному насильнику! Но, кажется, мне удается.