Санклиты 5. Карающая длань

– Ночь была потрясающей, сокровище мое! Просто мне всегда тебя мало, понимаешь?

– Понимаю, любимый. Поставь на ноги уже.

– Ни за что! – он вынес меня из комнаты и начал спускаться по лестнице.

– Что ты творишь? – я расхохоталась.

– Безумства – как и положено влюбленному! – хорват зашел на огромную кухню и поставил меня на ноги.

Выстроившись в длинную шеренгу, пятеро мужчин и семь женщин в темно-синей униформе уже ждали нас. Чем-то это все напоминало мексиканские сериалы. Перезнакомившись со всеми, я без проблем определила пару «засланцев» и отослала их к настоящим хозяевам – Хранителям.

– И как им это удалось? – скрипнув зубами от злости, прорычал санклит. – Ведь перепроверил все десять раз!

– Это не Архангелиты, родной. – мне с трудом удалось улыбнуться. – У этих зубы поострее.

– Любого уничтожу, кто посмеет причинить тебе вред!

– Вот этого как раз не надо. Успокойся.

– Как скажешь. – хрипло прошептал он, уткнувшись лицом в мои волосы. – Твое слово – закон.

– Все будет хорошо. А теперь поехали гулять. Надо набраться сил перед званым ужином.

Главный рынок Иерусалима – Махане Иегуда – пульсирующее, живое сердце города, заворожил сразу. Я напрочь забыла о Хранителях, Архангеле Михаиле и Баале, став ребенком, что восхищенно глазеет вокруг, широко раскрыв рот.

Этот самый настоящий восточный базар словно шагнул в реальность из сказки об Аладдине. Бесконечные ряды красиво выложенных овощей и фруктов убегали вдаль. Огромные стальные тазы с приправами, насыпанными горкой, дурманили безумной смесью запахов, но аромат свежей выпечки с кунжутом, оказавшись сильнее, как ослика на веревочке вел за собой в лавку, где желудок требовал немедленно все это перепробовать! И отказать ему, глядя на румяные булочки и бублики – только из печи, было попросту невозможно!

Рядом обнаружилось карамельное царство.

Весь этот густо замешанный калорийный беспредел приправляли гортанные выкрики продавцов, смех покупателей, с азартом торгующихся с ними, музыка, снующие под ногами сытые коты, воркующие на крышах голуби и бесконечное солнце, слегка приглушенное навесами между лавками.