Лета Триглава

Беса увидела невыразительный блеск серпа – с него хлопьями ссыпалась ржавчина, – и успела юркнуть за соседний голбец, когда железо вырвало из камня сноп искр и взметнулось вверх снова.

– Брось это, брось! – в страхе закричала Беса, глядя, как пыхтит Даньша, взваливая на плечи укутанного саваном мертвеца.

– Не смей бросать! – страшно вторил ей Хорс.

Подхватив мертвеца под ноги, потянул на себя. Даньша придерживал тулово, и вместе они кубарем покатились к зарослям крушины, обдирая локти и колени.

– Как прозевали? – прокричал Хорс, и Беса поняла, что гневается лекарь на нее.

Но почему-то совсем не было обидно. Напротив, явилась злость – за то, что не послушал, за то, что одного волкодлака ему было мало, за то, что привел в Поворов душегубов…

Додумать Беса не успела, серп сбрил листву с ближайшего кустарника. Переругиваясь, по грязи ползли Хорс и Даньша. Беса закусила ноготь: что бы в такой ситуации сделал тятка?

– Уходите к самоходке! – крикнула она, не заботясь, слышит ли ее Мехра.

Сама обвела лоб охранным кругом и побежала тоже.

Бежать было тяжело: юбки путались, надетая наизнанку рубаха давила горло, под башмаками чавкала грязь. Краем глаза видела, как, перекинув мертвяка на манер коромысла, бежит Хорс. Вот уже показалась ограда. За ней в самоходке дремлет Жерех – добраться бы вовремя. Но где же Даньша?

Беса обернулась – Даньши не было.

– Пацана нет! – прокричала она Хорсу.

Тот не услышал или сделал вид, что не услышал. Мотнул головой и скачками понесся дальше.

Беса обтерла ладонью рот.

Мехра выступила из тумана. Ее саван висел грязными лоскутами, пропитанный влагой столь же сильно, как и рубаха Бесы. Косы лежали на плечах мертвыми гадюками. Лицо было бледно и костисто, кровавые губы сжаты, а единственный громадный глаз мерцал и переливался жидким золотом.

Беса никогда не видела богиню столь близко и теперь, глядя на шевеление червей в складках ее савана, понимала, что не хотела бы видеть.

Даньша показался у ограды внезапно, будто туман отхаркал его, как непереваренную пищу.

Он сильно хромал и то и дело оглядывался назад – Мехра догоняла его громадными шагами, напролом сквозь подлесок и кусты. Беса видела, как козлиные ноги богини с чавканьем поднимаются в воздух, оставляя в земле круглые ямки. Свалявшаяся шерсть блестела свежей грязью и кровью.

В несколько прыжков Беса преодолела путь до ограды, подхватила Даньшу под костлявую руку.

– Брось, уходи сама, – простонал он. – Не спасешься.