Лета Триглава

– Полада! – прогремел зычно. – Ну, брысь!

Румяную бабу как ветром сдуло, вот только отиралась рядом – и нет ее. Беса открыла рот.

– А тебе чего? – грубо выспросил смотритель.

– Людена ищу, – повторила Беса. – Лекаря одного. Барин Яков…

– Тебе в Аптекарский приказ надобно, – перебил смотритель. – Ступаешь по лестнице, там самоходку возьмешь, за четверть червонца довезут до Гузицы, увидишь пребольшой дом с белыми колоннами – то и будет Аптекарский. Понял?

– Благодарствую, – кивнула Беса.

– Тогда пшел с глаз моих! – цыкнул смотритель.

Беса не обиделась и припустила со станции, а то и вправду, допросят.

Где самоходки, она узнала по щекочущему запаху выхлопов и издалека приметила дым, собирающийся над чугунными котлами – в тех котлах, сказывал некогда тятка, пережигали торф, отруби и людову соль, потому дым получался жирным и белым, почти сметанным.

– До Аптекарского приказа мне, – обратилась Беса к первому же кучеру, чернявому и смуглому, точно цыган.

– А червонцы у тебя водятся? – блеснул тот железным зубом.

– Обижаешь, – копируя тятку, пробасила Беса.

– Поехали! – кучер запрыгнул на козлы и одной рукой взялся за рулевые стержни, другой похлопал по обитому дубленой кожей сиденью. – Только червонцы вперед.

Беса с готовностью запустила руку за пазуху – кошеля не было.

Она проверила еще. Шарила, шарила, только нащупала прорехи в старом сюртуке, да билось под ладонью сердечко.

– Потеряла…

Подняла на кучера молящие глаза.

– Коли червонцев нету, то и пути нету. Проваливай!

Беса отошла.

Горло перехватило спазмом, не расплакаться б прямо на улице, да толку? Нечестным путем пришли червонцы – нечестным ушли. Не уберегла. Глупая.

Побрела было обратно к станции, поредевшей от разбежавшегося люда, и остановилась – вновь встречаться со станционным смотрителем не хотелось. Разве что на своих двоих дойти как-нибудь до Аптекарского приказа, может, отыщется тот добрый барин.

– А далеко ли до Гузицы? – окликнула уже знакомого кучера. Тот недобро осклабился:

– Нешто пешком собрался? Ноги не собьешь?

– Я уж постараюсь.

– Далеко не уйдешь. Бродяг да попрошаек в Червене не очень жалуют.

– Я не попрошайка!

– Никак, барин?! – делано изумился кучер и загоготал.

В висках застучало. Беса стиснула кулаки – да куда ей тягаться с рослым мужиком? Отошла, шмыгая носом и утирая лицо, и вдруг увидела знакомую цветастую душегрею.