Сокровище генерала сан Ялина

Прошло меньше минуты, как в покои Уруса с поклоном вошла девушка в узком, закрытом от шеи до пят, платье. не в пример предыдущей служанке, эта была одета слишком скромно, словно послушница при монастыре.

Хотя взглянув на приближающегося ко мне Йетэмека, я поняла, почему девушка не хотела выглядеть сколь-нибудь сексуально в обществе этой мумии. Не дай бог приглянуться такому!

— Дай руку, — сказал лекарь мне, и я с неохотой подчинилась. Никогда не любила сдавать кровь, редко кто мог всё сделать быстро и безболезненно.

В умении лысой мумии я сильно сомневалась.

Холодные пальцы коснулись моего запястья. Мужчина покрутил мою руку, словно выбирая, где лучше всего делать разрез-укол, и после, взяв с подноса служанки тонкий скальпель, полоснул мне по коже чуть ниже надони. Варварский, бездумный и совершенно самоубийственный метод!

— Я не хочу умирать! — воскликнула я, глядя, как лекарь поднёс прозрачный пузырёк к моей ране, стал наполнять его тёмной кровью.

— Не бойся, ты не умрёшь, — с коварной улыбкой ответил Йетэмек, закрывая пузырёк крышкой.

Отставив его на поднос, где уже лежало окровавленное лезвие, мужчина повернулся ко мне. Продолжая удерживать мою руку так, чтобы видеть внутреннюю сторону запястья, он занёс над раной ладонь и что-то зашептал. Уже знакомое мерцающее желе потянулось от пальцев лекаря к моей коже, и буквально на моих глазах порез затянулся, не осталось даже следа!

— Вот и всё, а ты боялась, — сказал он, отпуская мою руку.

— Жду ответа через полчаса, Йетэмек. И напоминаю — никому.

Ты понял?

— Конечно, генерал сан Ялин. Я всё понимаю.

Глубоко поклонившись, лекарь попятился к дверям и вскоре исчез вместе со своей помощницей.

А я так и сидела, пестуя внешне абсолютно здоровую руку, и думая о том, что через каких-то тридцать минут я узнаю, кто я. Точнее, кто я теперь. И чем это мне грозит.

— Воды? — спросил Урус, снова удивив меня резкой переменой настроения.

— Да, б-благодарю, — запнулась я, пытаясь разгадать, что же творилось в голове этого мужчины. То он меня желал испепелить на месте колдовской лазурью своих глаз, то в его жестах и словах проскакивали нотки какой-то отеческой заботы.

Будто он сам не мог определиться, как ко мне относиться и что со мной дальше делать.

Хотя, вероятно, так оно и было. Он просто боялся выказать мне излишнее благодушие, ведь я действительно могла оказаться подосланным убийцей. Тогда будет ой как неловко, когда после всего доброго отношения придётся отдать меня палачам.

Я передёрнула плечами.