Академия Моримэр. Мой опасный вампир

— Решение уже есть! И оно не изменится, — припечатал отец.

Архимаг Фрост пораженно замер, сжимая в руках перчатки. На вид ему было двадцать пять, но за плечами бледного светловолосого вампира была не одна сотня лет.

— Кир, поверь моему опыту: безапелляционные запреты — не самая лучшая тактика в общении с дочерью. Тем более когда она перешла черту юности.

На этом архимаг Фрост кивком со всеми попрощался и ушел. Я до последнего прожигала его спину взглядом, надеясь на поддержку, но он не стал занимать чью-либо сторону.

— Я сниму печать, чего бы мне это ни стоило.

— Иди к себе в комнату, Мариса. У меня нет сил спорить с тобой, — устало произнес отец.

Казалось, он постарел на десяток лет.

— И не нужно, папа. Я приняла решение.

Я развернулась на каблуках и пошла к себе в комнату. Голова гудела. Сказывалась бессонная ночь. Но отдыхать было некогда. Предки драконы, сколько лет я мечтала о том, чтобы дар чудодейственным способом проснулся! Сколько слез пролила, испытывая и надежду, и отчаянье одновременно! И вот, оказывается, и дар, и облик дракона у меня на самом деле есть, нужно только снять печать.

Я открыла шкаф. Старалась брать только самое необходимое. На кровать полетела сменная одежда и белье. Не забыла я и о лишней паре обуви. Туда же отправилась расческа с лентами. Осмотрев небольшую гору вещей, я решила завязать узелок из покрывала. Получился громоздкий куль, с которым стыдно показаться на улице.

Из-под кровати послышался шорох. Я прислушалась. Шум повторился. Недолго думая я схватила подсвечник и вскочила на стул.

— Только мышей мне здесь не хватало, — тихо простонала я и уже готовилась позвать на помощь Эргара, но «мышь» показалась сама.

Прижимаясь брюхом к полу, на свет выполз саквояж и… замер. У него не было глаз или подобия мордочки, но по жестам мне показалось, что он боится. Уж больно его согнутые лапы и подрагивание напоминали щенка, который заметил в руках хозяина свернутую в трубку газету.

Я сглотнула. Следовало опустить руку с подсвечником и не пугать бедное, гм, существо. Но чувство самосохранения было категорически против.

— Ты ведь не будешь жрать мою обувь? — решила уточнить на всякий случай.

Саквояж вильнул. Увы, понять, что он имел в виду, не получилось, и я понадеялась на лучшее. Медленно, без резких движений опустила руку и поставила подсвечник на стол.