Академия Моримэр. Мой опасный вампир

— Нет, наоборот. Вита боится, что Ланс-младший вконец испортит артефакт ее покойной мамы. Вон смотри, все бока мелками исчеркал маленький проказник.

Первый испуг прошел, я немного успокоилась и присмотрелась. На кожаных стенках и вправду красовалась наскальная живопись.

— Что же она это счастье отцу своему не передала? — спросила я. — Он как раз артефактор!

Немного подумав, решила снять второй тапок и показательно замахнулась. Саквояж намек понял и отбежал от стула. Я, правда, слезать все еще не спешила.

— Так некогда Доновану и Рории за саквояжем приглядывать.

Они все в работе, а саквояж, Вита говорит, в последнее время нервничает из-за малышни. Прячется да жрет все подряд, — развела руками мама.

— Так, стало быть, он все же способен нас съесть? — испугалась я.

— Тьфу ты, Мариса, нельзя же быть такой пугливой. Вещи он жрет, а не людей, — вмешался в разговор папа.

Я недоверчиво посмотрела на саквояж. Трусихой меня было сложно назвать, но фобии — это ведь другое. Я с детства побаивалась рептилий. Над этим постоянно, словно пегас, объевшийся маков, ржал Эргар.

И вот у нас в доме появилось нечто напоминающее ящерицу. От взгляда на лапы, покрытые темно-зеленой чешуйчатой кожей, по спине пробежал холодок.

— А может, вернем его обратно? — с надеждой спросила я.

— Еще чего! — фыркнул отец. — Мариса, ты прости, но тебе давно пора перебороть свои страхи. Где это видано, чтобы морская драконица боялась рептилий?

— Кир! — с упреком произнесла мама.

И тут я поняла, что новый «питомец» никуда не уедет.

Да и родители взяли его только по одной причине: хотели, чтобы дочь вписалась в пресловутые драконьи рамки нормальности.

Поджав губы, я собрала всю силу воли в кулак и слезла со стула. Саквояж, к моему облегчению, не тронулся с места.

— Вместо меня лучше бы Эргаром занялись! Он у вас самый нормальный получился, его переделать проще! — зло бросила я и побежала к себе в комнату.

— Мариса! — донесся раздраженный голос отца.

— Пусть идет, — мягко произнесла мама.

А дальше я уже ничего не слышала, так как с апломбом хлопнула дверью.

Мой бойкот продолжался до самого вечера. Я знала, что внизу нужна помощь. Родители собирались завтра вновь открыть таверну для посетителей, но я продолжала сидеть в своей комнате. Хотелось, чтобы они признали свою ошибку и первыми пошли на примирение.

Прошел час, другой. Из коридора я услышала тяжелые шаги отца. Сердце екнуло. Я подобралась и схватила первую попавшуюся книгу. Но… отец прошел мимо.

— Эргар, хватит спать.