Легенда о слепой любви и тумане мести

Голос Ан Хуна хоть и оставался радостным, но описывал он без особых эмоций, будто это не имело никакой значимости для него.

Нин Цзе была любопытна история жизни Ан Хуна, но спросить его лично она не смела. Разве тот, кто сам скрывает свои предыдущие жизни, может требовать правду от других?

Скрыть правду было важнее утоления собственного любопытства. Когда они были наедине, Нин Цзе ощущала каждой клеточкой тела его присутствие, потому что тот не видел смысла в том, чтобы скрывать при ней свою сущность.

Это в каком-то смысле радовало, но также и утомляло. На голову Нин Цзе что-то неощутимо упало, и, если бы не Ан Хун, она бы вовсе и не заметила этого. Он медленно протянул к её голове руки и убрал опавший листочек.

— В таких отдалённых уголках флора цветёт во всей своей красе. — С лёгким смешком Ан Хун закончил описание природы. — Но здесь есть нечто краше любого цветка.

Его смех был тёплым и играющим, как и бархатистый голос. В его словах можно было прощупать и второе дно. Но доверие от этого в глазах Нин Цзе он не терял.

По отношению к ней он старался быть честным, особенно после прошлой ночи признания.

— Может, мы оставим Цин Цзя здесь?

— Снова шуточки.

— Какие же это шуточки, шицзунь Ци! Ведь нам вдвоём будет намного лучше.

Нин Цзе только посмеялась на его слова. Душа демона была полна противоречий. Пока рядом не было Нин Цзе, его душа была похожа на гладь воды, нетронутую никаким внешним воздействием. Но стоило Ан Хуну обратить внимание на наставницу, как душа ходила волнами от разных чувств.

От радости до капли печали.

В чём была причина таких резких перемен, было тайной для Нин Цзе. И ей казалось, что если она узнает истину, то не сможет воспринимать Ан Хуна как раньше. Как любопытного ученика и таинственного демона. Она понимала, что за его действиями должны скрываться личные мотивы.

Незнание иногда лучше правды.

По крайней мере, такой позиции старалась следовать Нин Цзе. Но часто люди говорили правду сами, и Нин Цзе никак не могла избежать её.

После чего её сердобольная душа не могла отказать им в помощи.

Пока Нин Цзе обращалась взглядом к душе Ан Хуна, вдалеке послышался звонкий голос Цин Цзя.

Нин Цзе рассказала правду об Ан Хуне своей маленькой ученице тем же вечером, после того как та отдала заключённым два кулька припасов. К её удивлению, Цин Цзя отреагировала спокойно и дополнила только тем, что и сама имела подозрения насчёт настоящей личности Ан Хуна.