Добро пожаловать в Ард! На осколках прошлого

Ванда кинула взгляд через плечо, к немалому удивлению ничего подозрительного не замечая. А стоило глянуть на Ивон, как та кивнула, невинно сидя, сцепив пальцы рук в замок и устраивая их на шуршащей юбке.

— Ты сегодня не в настроении, — резюмировала Лейвр. — Что-то случилось? Я имею в виду, кроме того, что ты попала на растерзание Фергасу.

— Ничего, — торопливо ответила Ванда и поднялась с постели, на всякий случай перекидывая косу на грудь.

— Ты целый день странная. И от тебя опять разило дымом, — не сдавалась Ивон.

— Я просто тренировалась, — уверила Ванда. — Ну и немного волнуюсь из-за распределения, конечно. Только и всего.

— А зачем тебя вызывал Рэйван?

Допрос становился опасным. Ванда поджала губы, вспоминая об утреннем происшествии в ректорском кабинете.

— Он просто прочитал нотацию о том, какая великая честь мне выпала.

— Наверняка Ламон пожелает увидеть первую студентку факультета боевой магии, — усмехнулась Ивон, расправляя юбку и глядя на носки светлых ботинок.

— Ты знаешь, как успокоить. — Ванда кинула встревоженный взгляд на соседку. — Пожалуй, я действительно выйду в город. Не собираюсь оставаться в этих стенах.

— Правильное решение, — оживилась Ивон. — Сейчас в городе полно торговцев. Представляешь, сколько нужного можно отыскать?

— Нужного? — Ванда подошла к своему шкафу, собираясь переодеться.

Потом вспомнила, что студентам академии запрещено появляться в Валмире без формы и со вздохом посмотрела на ровную стопку одежды.

— Лунные краски из Маники, — тем временем принялась перечислять Ивон. — Их и в Деспине не всякий раз можно добыть. А реонский бисер? А…

— Я поняла, — сдалась Ванда. — Ты решила скупить весь рынок?

Она отступила от шкафа на шаг и замерла, поскольку нечто упало к ногам, когда собиралась закрыть дверцу. Ивон продолжала болтать, перечисляя вещи, ни о чем не говорившие Ванде, но явно необходимые юному артефактору. Ванда наклонилась и подняла небольшой конверт. Без каких-либо опознавательных знаков и подписи, подсказывавших, кем мог быть оставлен.

«Позволь поздравить тебя, мой юный друг!», — именно так начинался ее приговор. Ванда задержала дыхание, чувствуя, как кинуло в жар, стоило прочитать последние слова.