Посольская школа - 2. Душа Сокола

Швырнуть букет в лицо Франко и потребовать, чтобы он больше никогда не смел ко мне приближаться. И присылать подарки.

«Даже такие как Манифест?» — спросила у себя мысленно, но ответ не нашла.

Сложно бороться с человеком, знающим все твои желания. Он неизменно находит, куда надавить, чтобы повернуть ситуацию себе на пользу. А лже-Ведари ещё и мороки наводить умеет. Неужели, от них не существует защиты?

Я повернула в замке ключ и вошла в спальню посудомойки. Купол тишины лёг без труда, отвода глаз — тоже, а вот с сигналками пришлось повозиться.

Ничего особенного в комнате я не заметила. Узкая кровать, тумбочка у стены, встроенный платяной шкаф и небольшой стеллаж с мелочами.

— Старые украшения, — бормотала я, заглядывая в шкатулки, — поделки Лирса. О, тетрадь с рецептами. «Запечённая баранина, луковый суп, острая морковь». Держу пари, это единственное, что она читала в своей жизни.

Язвительность облегчала задачу. Я копалась в чужих вещах и чувствовала себя мерзко, но стоило вспомнить, почему решилась на такой отчаянный шаг, и отпустить пару колкостей, как становилось немного проще. Да, я перебираю бусы, доставшиеся Малии от погибшей матери, но я не собираюсь их забирать и пришла сюда не из праздного любопытства.

— Переживёт, — отрезала я и, наконец, добралась до плетённой корзиночки-аптечки. — Бинты, настойка валерианы, сушённый чабрец, шалфей, масло эвкалипта.

Маленький бутылёк нашёлся под бинтами. Закупоренный и полный мутной желтоватой жидкости. Зелье из листьев белой ивы. Обезболивающее от Шилы. На этикетке стояла дата продажи снадобья и подпись ведьмы. Его купили за два дня до праздника начала учебного года.

— Название может быть липой, но почему склянка полная и закупоренная? — спросила я вслух. — Заменила на подкрашенную воду?

Я вытащила пробку и принюхалась.

— Если вам нужна была моя аптечка, лина Амелия, стоило попросить, — холодно заметила Малия. Я вздрогнула и пролила зелье. — Вас мама в детстве не учила, что копаться в чужих вещах без спроса — нехорошо?

Стерва! По больному била, по маме. Злилась, по глазам видно было, что злилась. И на щеках румянец горел.

Как только вошла? Я повесила три разные сигналки — на звук, движение и магию.