Когда грифон охотится

— Идель! — Барон вытянул руку, но женщина уже отступила.

Когда дверь захлопнулась, Железный еще долго смотрел на нее, его зрачки дрожали. Отрезвление произошло вмиг. Эмрис закрыл глаза и дрожащей рукой прошелся по лицу. Шикнул, задев рассеченную бровь. И снова безо всяких улыбок воззрился на заграждение.

Сегодня его хватали, грозя раздавить ребра. Его били в живот и в челюсть, ему разбили бровь, едва не размозжив висок, когтями срывали кожу.

Он коснулся щеки, которая горела от позора.

Пощечины больней всего.

Едва закрылась дверь, Идель нос к носу столкнулась с Берном. Судя по физиономии, он здесь довольно давно, и наверняка все слышал. Плевать. Идель попыталась обогнуть мужчину, но Берн, собравшись с духом, развернулся вслед и поймал ее светлость за плечи. Идель понадобилось все самообладание, чтобы не отбросить руки Берна, сказав парочку крепких слов. У барона это что — пункт проверки при приеме в «Железные Братья»? — чтобы кандидат, как и сам барон, имел склонность лапать всех, кого видит?!

Благо, почувствовав, как женщина вздрогнула, Берн быстро посторонился сам.

— Миледи, простите, пожалуйста... Ваша светлость.

Идель обернулась молча. Весь ее вид свидетельствовал о нетерпении, и Берн счел за лучшее поторопиться.

— Пожалуйста, простите барона.

Идель оцепенела: признаться, это было последнее, чего она ожидала и, взирая на Берна, женщина выдохнула.

— За то, что сделал или наговорил Железный, ему и извиняться. Если он вообще сочтет нужным.

Леди развернулась, чтобы уйти, но Берн остановил, на этот раз не касаясь:

— Он сочтет, правда! Просто дайте ему шанс!

— Шанс на что? — Идель с открытым недоумением обернулась через плечо.

— Все исправить? — нашелся Берн с робкой улыбкой, выражавшей неловкость.

Идель махнула рукой: у нее нет на это сил. Но Берн не сдавался:

— Поймите, пожалуйста! У барона был сегодня тяжелый день! Он... он устал, он расстроен, даже взбешен! И пьян, и...

— Тяжелый. День? — Членораздельно повторила Идель, не веря ушам.

— Но вы — это вы! — Попытался Берн уцепиться за возможность.

— Лесть тебя не спасет. — На лице Идель по-прежнему отражалась печать бесконечной досады.