Когда грифон охотится

Ему дали воды, и он, жадно и звучно прихлебывая, опустошил кружку. Рыгнул, утер рукавом губы и как на духу выпалил:

— На деревню к востоку от замка напали. — Судя по звукам, несмотря на выпитое, горло гонца до сих пор саднило. Он потянулся за следующей кружкой, но Эмрис остановил.

— Дай себе время. Выпьешь сейчас еще, и от резкого перепада выблюешь все назад до того, как закончишь с докладом.

Вестник поглядел на Железного, как на палача: что ж ты за изверг такой, барон?

— Говори, — не поддался Эмрис на умоляющий вид подданного.

— В за... в замок бежали выжи.... Фуууух... выжившие, сколько было. Вам надо сро... срочно возвращаться! Мы едва вас отыскали.

— Вы?

Гонец облизнулся. Он никак не мог до конца восстановить дыхание и все еще говорил с паузами.

— Йорв не знал, где именно вы сейчас, кап... барон. Так что разослал по человеку во все углы. Если твари, которые это сделали, еще в Редвуде, то парни, которых послал Йорв... Их могли того. — Он провел большим пальцем поперек горла.

Во-первых, надо отучить их всех звать его и капитаном, и братом, твердо решил Эмрис. Он все понимает, но только с кровным братом нельзя перестать быть братьями, а с теми, которые родня, собственно, по братству... Времена меняются. Они могут остаться друзьями с некоторыми. Они могут быть побратимами — как с Крейгом. Но братьями — уже никогда.

Во-вторых, что значит, напали на селение близ замка?

— Разве ты не сказал, что они бросились врассыпную?! — Вперился Железный в Крейга.

— Так и было, — заверил исполин. По его виду невозможно было сказать, что громила врал.

Гонец хрипел, гоняя царапающий воздух в легкие и обратно.

— Поешь. — Эмрис придвинул несчастному ближайшую тарелку. Крейговскую. Тот с недоумением воззрился на пустое пространство. Затем потянулся к общему блюду и вцепился в его край одновременно с тем, как то же самое сделал Рейберт. Мужчины переглянулись, и Крейг понял: Рей сам планировал пододвинуть ему еду.

— Известно, кто? — Железный с опасением наблюдал, как вестник запихивает в непомерно растягивающийся рот куски подсохшей лепешки и, почти не жуя, глотает, запивая водой, чтоб еда не застряла. Удерживать беднягу от обеда и дальше попросту против совести.

— Хто б жнал, — отозвался посланник.