Когда грифон охотится

К тому же послать людей в приграничье — это отличный шанс для Финнеаса раздавить Эмриса: с одной стороны, он сможет безвинно отказаться от брака Лизбет, а с другой, что куда важнее, он как бы заранее упразднит одного из помощников отца в нашем конфликте. Ведь он будет уверен, что его люди застанут Эмриса врасплох и смогут порубить их. Воевать только с Теоданисом Финнеасу будет легче, чем с Теоданисом и Эмрисом вместе. Короче, это шанс получить фору и прикрыть свое участие до подходящего момента, и Финнеас его не упустит.

— Я должен ехать навстречу барону? — подвел Рей к тому, как действовать дальше.

— У Финнеаса мало людей и нормального оружия. Чтобы действовать наверняка, ему придется выслать из замка почти всех воинов. Он на это не пойдет, мало ли какой козырь припрятан у меня в рукаве.

— А, значит, — уловил мысль Рей, — он попросит участия вассала.

— Ближайший к границе васал Ворнли — барон Ослуин, его замок...

— ... в часе езды от холма Траегор. Где будет ждать Эмрис.

— Перехвати его, — шепнула Идель, и выдох Рейберта, окончательно сообразившего, в чем ее план, ожег женщине лицо.

Чтобы говорить предельно тихо, чтобы они могли додумывать то, что практически не звучит вслух, чтобы создавать иллюзию прощания, если вдруг за ними, еще кто-то следит, они стояли впритык. И смотрели — не моргая. В глазах напротив каждый видел огонь решимости. Решимости убедить другого.

— Я отошлю наших людей, а сам затеряюсь на подворье, — настоял мужчина.

— Даже соединившись с теми, кого увел Дарет, вы будете в меньшинстве против Ослуина.

Рей нетерпеливо отмахнулся:

— Ослуин не поставит больше полусотни...

— А вас меньше тридцати, — отбила Идель. — Вас нельзя делить.

— Поэтому я и останусь с вами один! — прошипел Рей и поймал Идель за предплечья.

— Не глупи, Рейберт. Ты должен руководить атакой.

— Я должен...

— Финнеас ничего мне не сделает! — прошипела она с таким же жаром.

— Ничего? Ничего?! — Изо всех сил Рей сдерживал голос, так что степень его возмущения выдавали только перекошенные черты лица и сцепленные зубы.

Идель с равно сжатыми челюстями до последнего смотрела на мужчину в упор, и все-таки сдалась первой:

— Я переживу.

— Пережи... Да вы в своем уме?!

— Если так беспокоишься, поторопись! — Идель зажглась новым жаром. — Наша единственная фора — пока Финнеас ждет помощи союзников.