Ведьмина карьера: рыжая помощница

Под строгим взглядом мужчины Любава села на диванчик, я, чуть потоптавшись, умостилась рядом. Один Савелий продолжил стоять, прислонившись к стене рядом.

Руки чуть покалывало. После того, как их опутали тонкие нематериальные алые нити, пальцы мгновенно онемели и отказывались двигаться — казалось, мне ввели мощную анестезию.

Подруга рядом со мной нетерпеливо заёрзала. Она вскинула голову на мужчину и с немалым возмущением спросила:

— Разве это было обязательно?!

Я удивлённо вскинула брови.

Мужчина сложил руки на груди и поджал губы.

— Ты должна научиться нести ответственность за свои поступки. Родители не будут отмазывать тебя всю жизнь. Пора повзрослеть, Любава, — и столько личного укора было в этой фразе, что я сразу поняла — они знакомы.

— Выбирайте слова, многоуважаемый страж, — Савелий вскинул подбородок и встал на защиту Любы, — Между прочим, вы с моей невестой разговариваете! — он кинул на ведьму лукавый взгляд, но в ответ увидел, как та трагично поднимает глаза вверх и откидывается на спинку дивана, шепча одними губами: «Ну зачем…».

Страж, вставший перед нами, ненадолго опешил, посмотрел на Любу, на секунду о чём-то задумался, а затем расплылся в злорадной улыбке.

— Ну как скажешь… Зятёк, — издевательски выплюнул он последнее слово.

Я подавилась смешком и сделала вид, что усердно кашляю. Люба сидела и краснела — то ли от стыда, то ли от злости. Савелий же переводил широко распахнутые глаза с одного на другого, явно считая, что весь этот день — чей-то дурацкий розыгрыш.

— Пройдите в залу номер сто семьдесят четыре, — по приёмной разлился мелодичный голос, дверь на другой стороне комнаты распахнулась.

— Дамы вперёд, — мужчина издевательски поклонился и махнул рукой в сторону двери.

Мы с Любавой переглянулись. Нам не оставалось ничего, кроме как идти вперёд. Женщина из приёмной начертала нам вслед какой-то знак рукой.

***

Потянулась бесконечная череда проходов. Белые стены, серые двери с аккуратными номерными табличками — и больше ничего. Даже наши шаги не расходились эхом в этом длинном ровном коридоре.

— Он что, твой отец? — шёпотом спросила я Любаву, удивляясь тому, как молодо тот выглядел — лет на пять старше меня.

— Хуже.