Госпожа леса

Элинэя еще не до конца пришедшая в себя от услышанного, подошла к столу и медленно опустилась на пустующий стул. Она глядела на старика и не узнавала больше. От него как будто осталась одна лишь тень.

— Тех детишек, которые никогда не повзрослеют, у нас в деревне отдают не земле, а Медовой. Так принято. Они все схоронены на ее дне.

Элинэе сразу же вспомнились слова Кириана про мать.

— Он ведь не нечисть и не дух, — поняла она наконец.

Ладан усмехнулся:

— Он дитя Медовой. Он — то, что дала тоскующим родителям река, ответившая на скорбь и боль от утрат.

— Кириан говорил моя мать и кормилица, — повторила слова мальчишки Элинэя.

— Да, Медовая мать, что породила его и оставила ему память тех детей.

— В нем живет чужая память?

— Он помнит все, что помнили и наши дети. Когда Мирра приходит на берег реки, он зовет ее доброй тетей и просит, чтобы она принесла ему сладкого пирога с земляникой и деревянную игрушку от меня.

— Милостивые боги, — зашептала Элинэя, — выходит, он — это память ваших детей? — Она затрясла головой.

С подобным ей и в самом деле еще не доводилось сталкиваться. Но пока что она не понимала другого: — Но, скажите, при чем здесь все эти уговоры у реки?

Старик горько усмехнулся.

— А Медовая ему еще и кормилица.

— Что это значит? — дрожащим голосом вымолвила ведунья.

Старик поднял голову. Сейчас при свете луны его глаза казались черными провалами, а лицо исказило гримасой душевных страданий, и оно стало напоминать безобразную безжизненную маску.

— Ты должна знать, девочка, никто из нас не хотел этого, — прошептал старик, — не такой ценой. Но не мы решали.

Он протер лицо трясущимися руками, будто сводил с себя наваждение. Постоял немного, помолчал, а после продолжил.

— Я никому не мог рассказать. Никто из нас не мог. Но теперь похоже время настало…

И он рассказал Элинэе всю правду о том, что происходило в их деревне. Правду о том, как много лет назад утонули в реке брат и сестра, Кирам и Ана, и горе их семьи было настолько велико, что спустя два дня старший брат вернулся живым.

По крайней мере, так поначалу думали родители мальчика и остальные жители Медунцов. Только позже выяснилось, что темноволосый курчавый мальчишка не может покинуть берега реки. Он должен был оставаться близ Медовой. Там же, на берегу он и просил для себя игрушек и еды. Но на утро, как случалось всякий раз, уходил по разрушенному мосту и скрывался на противоположном берегу.