Госпожа леса

Ладан покачал головой, будто не веря, что видит вырезанного из дерева волчонка.

— Она знакома вам?

Остальные уже прошли в дом, и только они вдвоем остались стоять у порога. Ладан кивнул ей, с трудом скрывая охватившее его волнение.

— Этого волчонка я вырезал много лет назад. В подарок племяннику. Вот видишь на боку изрез? — он указал костлявым пальцем на бок волчонка. — Я так отмечал все игрушки, которые вырезал.

— Вы вырезали игрушки? — снова удивилась Элинэя, что-то она не замечала следов пребывания детей в его доме.

Ладан печально улыбнулся ей, обнажая поредевшие зубы. Сейчас, вглядываясь в его осунувшееся морщинистое лицо, Элинэя подмечала давнюю грусть в его глазах.

— Было дело. Вырезал для племянников. А этого волчонка я вырезал для Гарвина.

Ладан умолк, задумался о своем, больше не обращая внимания на Элинэю, а она взяла с себя слово вновь заговорить с пасечником о прошлом. Правда, возможность представилась ей только поздним вечером, когда все разошлись по комнатам. Рен спокойно заснул, и его не тревожила болезнь, и тогда Элинэя покинула снимаемую ей и Гартом с Элой комнату.

Ладана она нашла в опустевшей кухне. В углу топилась печь, и от этого в помещении было тепло и уютно. Старик стоял у окна и вглядывался в раскинувшуюся снежную даль.

— Так и думал, что еще найдешь меня, — сказал он, оборачиваясь к ней.

В его голосе не слышалось упрека или удивления. Только какое-то смирение, разбавленное печалью.

— Верно, про игрушку хочешь расспросить?

Элинэя едва заметно кивнула. Ее намерения старик легко разгадал.

Игрушка по-прежнему была в ее руках, а в глазах ведуньи читался невысказанный вслух вопрос.

— Вы сказали, что подарили ее племяннику, — напомнила Элинэя, — но почему тогда игрушка не у него?

Старик покачал седовласой головой и опустил взор, не решаясь смотреть на Элинэю.

— Гарвин… так и не вырос, — совсем тихо произнес он, — ему было восемь, когда я вырезал для него этого волчонка, — старик расплылся в улыбке от воспоминаний, — помню, как он долго упрашивал о нем.

Каждый раз, как приезжал из соседней деревни со своей матерью, сестрой Мирры, бросался обнимать нас, а после выпрашивал для себя игрушки.

Элинэя слушала старика и улыбалась вместе с ним этим далеким и теплым воспоминаниям.

— Видишь ли, боги не дали нам с Миррой детей, и всю свою любовь мы отдавали племянникам. У Гарвина есть еще старшие братья и сестры. Теперь-то они уже и сами родители, а вот Гарвин… — Ладан тяжело задышал, как будто ему перестало хватать воздуха.