Госпожа леса

К тому же, пораженная рассказом Борова-Уилла она могла надумать лишнего.

— Ты идешь, Элинэя? — позвал ее Вэнд.

Ведунья кивнула ему и направилась к дому пасечника.

Оставшиеся часы до рассвета она уже провела у постели мирно спящего Рена. К счастью, болезнь, вызванная чарами Медовой, больше не тревожила его. Но когда запели вторые петухи, еще до того, как небо просветлело, и на землю повалил, будто алмазная крошка, серебристый снег, Элинэя покинула дом старого пасечника. Никому ничего не сказав, она покрыла голову платком и поспешила к берегу Медовой.

Как она и думала, у реки повстречала Кириана.

— Доброго тебе утра, девица, — поздоровался он и расплылся в приветственной улыбке. Только глаза его, черные, как угли, как-то недобро сверкнули. Предупреждающе.

Почувствовала Элинэя, что малец насторожился. Заметила, как он отступил при ее появлении.

— И тебе, — ответила она, беззаботно улыбаясь, — Кириан, верно?

Элинэя стала медленно спускаться по глубокому рыхлому снегу к самой реке. Харчевня вместе с постоялым двором, которыми владел Боров-Уилл, остались у нее за спиной.

Заметив, что уходить она не собирается, мальчишка вздрогнул, вновь отступил. Сделал шаг к замерзшей воде и ступил на неокрепший лед. В этот час факелы, воткнутые в землю, не горели. Не источали яркий свет и окна заведения Борова-Уилла.

Наступило серое утро. Унылое, холодное и полное снега.

— Зачем пожаловала в столь ранний час? — осторожно спросил у Элинэи малец.

— Да так… — пожала плечами ведунья. Она не сводила пристального взгляда с Кириана, а тот так и застыл на границе земли и воды, будто боясь подступиться к ней: — Не спалось мне, промаялась до самого утра.

Малец кивнул, но подходить не стал.

Элинэя вновь улыбнулась ему. Вскинула руку и указала на стоптанные сапоги, которые были мальчику не по размеру, и на цветастый платок, который покрывал его голову, — явно женский.

— Это ведь не твои вещи? — осторожно спросила она.

— Не мои, — ответил мальчишка.

Он старался глядеть на нее прямо и решительно, но глаза все равно выдавали напряжение и испуг. Неужели Кириан ее боялся?

— Этот платок, — проговорил он, указывая на курчавую голову, — сняла с себя и подарила мне тетушка Вилма. А эти сапоги забрала у покойного батюшки и принесла для меня Еленка.

— Ясно, — проговорила Элинэя, — значит, женщины здесь тебя и одевают, и кормят?

Мальчишка нахохлился, словно птенец, встопыривший перышки, но промолчал.