Госпожа леса

Лучше забирай жену и дочь, и уходите поскорее.

При этом Боров-Уилл посмотрел на дальние столы, где разгулялась хмельная компания.

— Вот, послушай, что скажу, — проговорил он быстро и тихо, — в дальнем доме, что у пасеки, живут старый Ладан и его жена Мирра. Они хорошие люди. Заплати им немного, и они приютят вас на ночь. И вам с женой спокойней будет, и честь дочери убережете.

На этом Боров-Уилл спешно распрощался с ними и выпроводил из харчевни.

— Прости, Гарт, — прошептала смущенная Элинэя, как только они оказались на дворе, — столько хлопот из-за меня.

— Да какие там хлопоты, — отмахнулась Эла.

Она попыталась утешить Элинэю, которая места себе не находила. Ведунья была не глупая и понимала, что из-за нее у Гарта и Элы могут возникнуть проблемы. Боров-Уилл буквально вытолкнул их из харчевни, где было тепло и людно, подавали сытную горячую еду и сдавали комнаты на ночь. Теперь все трое стояли на улице. На морозе. Кутались в свои одежды и посматривали в сторону темной деревенской окраины, где по словам хозяина харчевни, и стояли пасека и дом старика Ладана.

— А вот и не докинул, добрый господин, — тут же послышался хорошо знакомый голос мальчишки, продолжавшего и в это темное холодное время сидеть на берегу реки.

Он по-прежнему играл в камушки, а вместе с ним играли и те четверо мужчин. Вернее, один. Самый первый, который заговорил с мальцом. Его капюшон был опущен, и Элинэе открывалось улыбчивое лицо с сеточкой морщин у самых глаз. Мужчина был немолод.

— Эх, — притворно вздохнул северянин, — видимо, не судьба мне просить о желании у Медовой.

— Может в другой раз тебе повезет, господин, — мальчишка в цветастом платке хитро улыбнулся и на этот раз предложил сыграть в камушки другому мужчине.

Элинэя, ставшая свидетельницей этого разговора, едва не рассмеялась. Малец-то был не промах.

— Элинэя, нам пора, — позвала Эла.

Они с Гартом стояли у самого входа в харчевню, а малец с четырьмя воинами были на берегу, что находился в низине. Свет от зажженных и воткнутых в землю факелов освещал лица четверых мужчин, но скрывал в тени лица тех, кто стоял над берегом близ заведения Борова-Уилла.