Подруга попаданки: отбор для ледяного дракона

Рубинион — муж хороший, жену любящий и расстраивать не желающий, потому наказал своих подопечных от души. С тех самых пор огненные, если хотят детей, вынуждены заключать браки с ледяными. К счастью, в подобных браках рождаются огненные дракончики, иначе мы бы просто прекратили существовать, как вид. Но всё равно это несправедливо! Почему нас так жестоко наказали, в то время как ледяные живут многим лучше, чем прежде? Если раньше мы все были вольны в брачных связях, то теперь вольны только ледяные. Они и со своими, и с людьми, и с нашими в браки вступают.

— Такова воля богов, Ресса, — вздыхает мама на мои возмущения и гладит по рыжей макушке. — Если они решили, что так правильно, значит, нам остаётся только принять это.

И хотя Огненная империя больше Ледяной, это мы зависим от них, а не они от нас. И как бы мне не нравилась Ильяра, она не станет исправляться и относиться ко мне лучше. Да и может ли? Это обычные аристократки из ледяных, как моя мама, в которую папа просто влюбился и женился на ней без отбора, способны меняться и оттаивать в тепле огненных.

Правоту моих суждений жёнушка брата уже в который раз доказывает во время обеда.

— Сатресса, если будешь есть столько пирожных, располнеешь и ни один достойный дракон на тебе не женится, — пристаёт Ильяра, когда я беру с тарелки третью по счёту тарталетку с малиной.

— Значит, я выйду замуж за недостойного, — пытаюсь отмахнуться от противной драконицы. При этом все сидящие за столом одаривают меня недовольными взглядами, но мама, папа и брат хотя бы молчат. Ильяра же себя подобным не утруждает:

— Ты ведёшь себя неподобающе, — хмыкает она, делает глоток чая.

— Не тебе судить, — я снова начинаю злиться. Это ледяные драконы научились подавлять природную драконью вспыльчивость и на людях вечно ходят, как примороженные, а огненным это делать сложнее.

— Почему же? — Ильяра раздражающе спокойна. — Ты — сестра моего мужа. Я обязана заботиться о тебе и следить, чтобы ты не позорила семью.

— Мою семью, — я старательно выделяю слово «мою». — Не твою.

— Хватит! — прикрикивает папа. — Сатресса, извинись.

— С чего вдруг?! — оборачиваюсь к нему и чувствую себя преданной. В его обычно тёплых, янтарных глазах сейчас недовольство и твёрдость.