Ночь золотой саламандры

– Госпожа Мари, – Олафар широко улыбнулся, – я бы с радостью провел немного времени в вашей милой компании. Ладир – славный паренек. Да и вы, – он посмотрел на нее внимательно и как-то даже оценивающе, – ручаюсь, очень приятная женщина.

– Госпожа рассердится, если узнает…

– Если узнает…

– Я буду вынуждена позвать стражников.

– Хорошо, – Олафар нахмурился, но отвесил поклон. – Удаляюсь. Можете передать своей госпоже, что мы всецело покоряемся ее воле.

– Благодарю вас! – Сальма тоже попыталась изобразить что-то вроде поклона.

Олафар кивнул и направился вглубь сада. Чародейка прикусила уголок губы: надо будет непременно проверить защиту в этой части. Не хватало ей еще чужаков около Ладира.

– Пойдем играть… – сын потянул ее за руку к скамье по другую сторону фонтана.

Сальма погладила мальчика по голове и поинтересовалась:

– Что хотел от тебя этот господин? Помнишь, я просила не разговаривать с посторонними!

– Я подумал, он родственник. Ты говорила, здесь не может быть чужих.

– Нет. Не родственник. Что он хотел?

Ладир пожал плечами. Поставил шкатулку на скамью, открыл и принялся раскладывать на деревянной поверхности разноцветные стекляшки.

– Спросил, кто я и почему один. А потом пришла ты. Не волнуйся!

Сальма улыбнулась. Сын отвлекся от стекляшек и снова обнял ее.

– Как хорошо чувствовать, что ты рядом, – прижался щекой к ее поясу. – Знаю, придешь вечером, но это будет не то. Почему я не могу быть человеком? Как ты.

Сальма тяжело проглотила слюну.

Не знала, что солгать, а правдивый ответ не устраивал. Как она могла сказать ребенку, что он умрет, если долго пробудет человеком? Что единственный известный маме способ спрятаться от проклятия – это оставаться в хвостатой ипостаси под ее, Сальмы, защитным заклинанием? И что ей некого винить в происходящем? Сына прокляли из-за матери и ее желания защитить свой народ.

– Прости, – выдохнула она еле слышно. – Я пока не могу найти способа сделать тебя таким, как остальные. Но я ищу. Клянусь тебе, ищу!

– Иногда-то я бываю человеком…

– Не знаю, как это работает, – Сальма наклонилась и посмотрела сыну в глаза.

– Никак не могу найти закономерности. Прости, сладкий. Очень хочу помочь, но пока безуспешно.

– Я люблю тебя, мама!

Ладир снова повис у нее на шее, а Сальма заморгала, пытаясь прогнать набежавшие на глаза слезы. Сыну незачем знать о ее сложностях.

– И я люблю своего мальчика! – поцеловала в щеку и потянула его обратно к шкатулке.