О ведьмах, магистрах и "заколдованных принцах"

— Фу… Вот мерзость!

— Ну зато понятно, чего ведьма красивая такая!

— Во-во, я когда её волосы увидел, тёмные и вьющиеся, на вид мягкие, как пух, сразу понял: бесовское это всё!

Задумчиво почесала не очень чистую макушку. Когда это было? Ладно раньше, шампуни, бальзамы и маска помогали мне придавать волосам блеск и шелковистость, но сейчас я мою их обычным мылом, и они что солома!

— И глаза большие, зелёные. Сразу понятно: ведьма!

Вообще-то глаза у меня карие с зелёными вкраплениями. И не сказать, чтобы большие, напротив, миндалевидной формы из-за бабкиной гренвинской крови.

— И лад тонок, не то что у наших местных коров!

Вот за местных женщин стало обидно!

— А как она в седле сидела и в своих этих штанах в обтяжку!

— Знаете шо? А давайте забьёмся, шо я за месяц охмурю ведьму!

Я вновь чуть не упала с дерева. Ничего себе у тебя, мальчик, самомнение!

— А не боишься, Услад, шо и твоей кровушки она хлебнёт?

— А я ей удила в рот! Посмотрим, как она тогда укусить меня сможет! А-ха-хах!

Смертельно опасное самомнение…

Я уже решила слезть с дерева и посмотреть на этого малолетнего соблазнителя, как неожиданно меня остановил весёлый голос:

— Ба! Вы только посмотрите, кто тут у нас?!

Так как я сидела лицом в сторону заката, то не видела, кто шёл с востока, поэтому и приближение Сени не заметила, в отличие от деревенских.

— Это ж соблазнитель ведьм собственной персоной!

— Признавайся, Сено, что ведьма с тобой у себя в халупе делает?

— Не ведьма! — раздался в ответ знакомый голос, и у меня даже сердце удар пропустило.

Сенослав, видно, обратил внимание на то, что мне не нравится это обращение, и принялся меня защищать. Это очень трогательно.

Раздался хохот четырёх глоток и выкрики через смех:

— ...не ведьма?!.

— …ну сказанул!..

— …во она тебя охмурила, Пустая башка!..

Прочла заклинание, направила силу в орех и съехала по заботливо подставленным веткам, словно с ледяной горки. Можно, конечно, было просто слезть, но это было бы не так эффектно.

Парни вытаращились на меня в таком ошеломление, словно я с неба упала, а я упёрла руки в боки и холодно потребовала:

— Ну и кто из вас, ребятня, решил меня соблазнить?

Вперёд шагнул один, расправил плечи, посмотрел на меня с усмешкой. На вид ему было лет девятнадцать. Высокий, широкоплечий, да и на лицо приятен. Всё же не зря родители имя такое дали. Вот только на фоне Сенослава он мерк, словно железо рядом с начищенным до блеска серебром.