О ведьмах, магистрах и "заколдованных принцах"

Мне он нравится… — увидела ошарашенный взгляд старосты и с тяжёлым вздохом добавила настойчиво: — Как человек!

— Магистр… — начал было Мирослав Потапович, но я не дала.

— Когда я болела, — да, ложь, но объяснять про магический сон, думаю, будет слишком сложно и не так драматично, — он заботился обо мне. Кормил, прибрался у меня в дома, а какие цветы мне на лестнице выстругал! — добавила в голос восхищения. — Поэтому меньшее, чем я могу ответить на человеческую доброту — это показать его целителю.

Некоторое время мужчина молчал, а затем ответил:

— Ну, понимаю, магистр, Сенослав кажется вам безобидным и добрым мальчиком, но он порой может вести себя… совсем не добро.

— Вы о приступах?

Он удивлённо на меня посмотрел.

— Вы откуда знаете?

— Один случился на моих глазах.

— Почему вы мне не сказали?! — Мирослав Потапович даже на козлах вскочил от чувств. — Что он с вами сделал?!

— Ничего, — пожала плечами. — Начал что-то требовать, повторяя, как заведённый, «мало». Я создала магический светлячок, и он успокоился.

— Фух… — обессиленно опустился мужчина. — Ну, обычно всё так спокойно не проходит. Нам приходится его закрывать в комнате, пока он не затихнет.

— На сколько дней вы его запираете? — холодно спросила я, уже зная ответ.

— Ну дня два-три… — староста почему-то кинул на меня виноватый взгляд.

Это не передо мной ты должен вину чувствовать, а перед своим младшим братом!

— Ну а как не запирать, магистр?! — вновь разозлился путковец. — Он же не в себе! Агрессивный и неуправляемый.

— Давно у него начались эти приступы? — я и бровью не повела на его попытку вызвать у меня жалость и спросила всё так же холодно.

— Недавно… но случается всё чаще.

— Что по этому поводу говорит Любава?

Мирослав Потапович некоторое время молчал, а потом признался:

— Ну мы ей не рассказывали… Но расскажем! Она же сейчас как раз у нас в деревне!

Мужчина посмотрел на меня так, словно хотел услышать похвалу. Смешно.

— Понятно, — только и смогла ответить, улыбнулась, похлопала кобылу по шее. — Я немного галопом прокачусь, а то Гербера застоялась.

— Да-да, магистра, — староста явно растерялся сменной моего настроения.

— Но! Пошла!

Гербера словно ждала этой команды и сорвалась в галоп. Мы неслись как сумасшедшие по тропе среди поля пожухлой травы. Рассветное солнце поднималось над горизонтом и светило в спину. Прохладный ветерок обдувал лицо и остужал клокочущую во мне ярость.