О ведьмах, магистрах и "заколдованных принцах"

— Небось и бабами столичными тоже!

— Довольно, — холодно произнесла я и подняла на неё высокомерный взгляд. Улыбка тот час исчезла с её губ. — Я пришла сюда позавтракать, а не выслушивать подобные оскорбления. Пошла прочь с моих глаз!

Женщина на это ничего не ответила. Быстро поставила остальные тарелки с подноса на стол, коротко поклонилась и ушла. Когда я хотела, то могла «включать» дворянку.

— Милсдарыня, просите, — видно, и староста впечатлился моей аристократкой, раз так уважаемо ко мне обратился. — Ну, она женщина хорошая, но язык уж больно без костей.

— Оставьте, — отмахнулась я. — Давайте лучше быстрее поедим и пойдём.

— Да-да.

Кровяная колбаса действительно оказалась вкусной, с душистым чёрным перцем и остреньким чесночком. С варёной картошкой, перьями зелёного лука и горячей хрустящей булкой так вообще объедение!

Когда покидали постоялый дом, нас остановил хозяин и принялся извиняться за своего работника. Я лишь отмахнулась от его поклонов. Меня её слова, в принципе, не тронули, а вот за Мирослава Потаповича стало обидно.

Он же, по его словам, всегда останавливается здесь. Как так можно со своими гостями?

Несмотря на раннее утро, на улице оказалось многолюдно и шумно: постоялый двор, где мы остановились, находился у самого рынка. Было немного прохладно, небо затянуло серыми облаками. Воздух наполняли запахи всевозможных сладостей: груш и яблок в карамели; медовой с грецкими орехами, изюмом или курагой пахлавой; фруктовыми левашами; яблочной пастилой; жжёным сахаром; блинами со всевозможными начинками.

Над толпой то тут, то там раздались голоса:

— …Ох, бабоньки! Ох, мужики! Подходите! Левашники берите! И с брусникой! И с калиной! И с мёдом! И с чёрной смородиной!.. Ох, бабоньки! Ох, мужики!..

— …Петушки! Да сладкие! Да душистые! Дитятку счастье, бабоньке радость!..

— …Малиновое варенье! Последние пять банок остались!..

Не удержалась и купила себе варенья. Да и других сладостей набрала, отчего Мирослав Потапович кидал на меня весёлые взгляды, но молчал.

Ничего не могу поделать, люблю я сладкое с детства! Особенно из-за того, что матушка запрещала.

Отец всегда в тайне проносил мне и моему младшему брату Октавию вкусности. Однажды матушка нас поймала с сахарными фигурками в виде рыбок в руках… Ох и скандал она тогда устроила! Мы потом две недели на постной еде сидели, из-за чего до сих пор ненавижу ячневую кашу и гречневые лепешки!

— Мирослав Потапович, мне одежду нужно купить, — произнесла, когда мы вышли из рядов сладостей.