О ведьмах, магистрах и "заколдованных принцах"

Откат от взятия энергии, полное истощение магического резерва, непродолжительный сон — всё это делало меня хмурой и раздражительной, не способной прятать свои настоящие эмоции.

Внутри корзинки оказались несколько яиц с картошкой, кринка молока, полколечка кровяной колбасы, пару перьев зелёного лука и свежая буханка хлеба. Запах от неё поднялся великолепный. Мой живот тут же голодно заурчал, отчего старуха лишь широко улыбнулась.

— Я часто к Аглае — ведьме, которая тут раньше жила — в гости захаживала и никогда без гостинцев не приходила! И даже не сразу поняла, шо это её хибара — так сильно ты тут всё поменяла! Как тебе эт удалось, магиср?

— Магия, — сложила руки на груди и пожала плечами.

— Ох, маги-и-и-я, — понимающе протянула женщина, словно хоть что-то понимала в этой самой «маги-и-и-и». — М-да... Аглая так не умела.

— Потому что она была ведьма, а я магистр земляной магии. Это огромная разница. Так за чем именно вы пришли?

— Называй меня Мария Матфеевна, а то мы чай и не познакомились.

— Магистр Рейвен будет более чем достаточно. Я последний раз спрашиваю, зачем вы пришли?

— Да шо ты с ней будешь делать! — вплеснула старуха руками. — Я тут такой путь проделала, в гости к ней пришла, гостинцев принесла, а в ответ ни словечка о моём здравии, ни приглашения к столу, ни чаю… Магиср, нечай в вашей столице совсем не знают о гостеприимстве?

— Знают, — с усмешкой ответила. — Так же, как и о правилах приличия, которые обязывают прислать письмо перед тем, как прийти в гости.

— Кто вламывался-то?! Да и грамоте мы не научены, поэтому уж простите, обойдёмся и без подобного люботребства.

— Извините? — недоуменно спросила я. — Чего именно?

— Ну этого… люботребства.

— Эм… — я оторопело уставилась на женщину и опустила руки, — простите, я впервые слышу это слово.

— Ну как ты не знаешь, что такое люботребство! Ты ж столичная!

Я медленно вздохнула, присела на лавку, спрятала лицо в ладонях и истерично захихикала.

Это будет очень тяжёлый день.

***

Через некоторое время мне всё же удалось выяснить, что слово это было «любезность». Но вот о своей цели визита старуха молчала, словно шпион, которого захватила в плен вражеская держава. И всё пододвигала мне свою корзинку, приговаривая, что негоже отказываться от гостинцев. Не по-человечески это.