О ведьмах, магистрах и "заколдованных принцах"

— Любишь лошадей?

Несколько секунд Сеня, казалось, смотрел сквозь меня, а затем медленно повторил с вопросительной ноткой:

— Лю… би… шь? — В глазах привычное удивление, непонимание и что-то ещё, что я не смогла рассмотреть, так как мужчина опустил голову и повторил ещё раз, на этот раз увереннее, но всё так же с вопросительной ноткой: — Любишь?

— Да, — вновь погладила Герберу. — Любишь лошадей?

— Любишь лошадей! — повторил он радостно и сам погладил мою кобылу. — Любишь лошадей!

Кажется, меня неправильно поняли.

— Нет-нет, — покачала головой и повторила жест рукой: — Это «гладить лошадь».

— Г-ла-ди-ть? — опять удивлённо и по слогам повторил он.

У меня сложилось странное впечатление, словно он слышал подобные слова впервые.

— Да.

— Гладить лошадь! — Улыбка была такая чистая и добрая, что я не сдержалась и повторила за ним. Но при этом мне было грустно, что с таким наивным, добрым и светлым человеком так по-свински ведут себя деревенские и собственная семья.

Это было очень несправедливо… Впрочем, жизнь не всегда бывает справедливой.

— Любишь? — Сеня вопросительно заглянул мне в глаза.

Он хочет, чтобы я объяснила ему значение этого слова? Ох, это будет непросто.

Пока я думала над вопросом, в конюшню зашёл староста. По раскрасневшемуся лицу и остекленевшем глазам было понятно, что он пьян. Запах, который зашёл в барак вслед за ним, лишь подтвердил это.

— Магиср! — расплылся Мирослав Потапович в радостной улыбке.

Он мямлил так, что я еле могла понять его речь.

— Я лошадь свою пришла почистить.

Надеюсь, пьяный взгляд не заметит, что щетка находится в руках Сени, в не в моих. Хотя всегда можно будет сказать, что я попросила его мне помочь.

— Ну брсте ма..ик!..гиср, — махнул мужчина рукой и пошатнулся, схватился за косяк. — Мой Све…ик!..тлав мигм вшу лошдь так, поч...ик!...ть, что она будэ свркать, как сто…ик!...вое себро! О-хо-хо!

Пожалуй, от такого предложения я откажусь.

— Гербера у меня лошадь норовистая, чужаку в руки не дастся, — ответила с вежливой улыбкой. — Да и Сенослав мне помог.

— Кто? — тупо спросил староста, прищурился, а затем его лицо удивлённо вытянулось. — Ах, эт ты!.. ик!... Прихлбнк! Брсь! — замахал он двумя руками. — Брсь! С газ моих!

В шоке я смотрела на Мирослав Потаповича. Как так можно себя вести?! Сеня стоял и широко улыбался, смотрел с невинным непониманием.