Суженая для Тёмного. Попаданка из пророчества

Неудивительно, что мужики в таверне, лапая доступных женщин, пялятся на меня и сглатывают слюни.

Надо сказать, Вилмар весьма старательно выполнял наложенное магом предписание – защищал от неприличных посягательств со рвением телохранителя, услуги которого оплатили на сто лет вперёд. И Гора подрядил вышвыривать на улицу особенно ретивых типов. Каждый раз перед сном я благодарила судьбу за то, что в этом захолустье так вовремя появился настоящий маг…

Село, в которое я перенеслась, называлось Табрус. Далила владела единственной местной таверной, а Вилмар выполнял роль главного помощника.

Недостающие паззлы встали на место после подслушанного разговора.

– Я не пойму, что случилось с Айрис, дорогой братец, – со своей обычной улыбкой пропела «матушка», – когда Джил и Гонс пошли с ней в лес за грибами и орехами, она стояла на грани. В лице ни кровинки, серая от боли, тоски, усталости и страха. Я не сомневалась – ещё денёк-другой, и будем справлять поминки. И ни с того, ни с сего она возвращается с бойким язычком, глаза блестят, и с тех пор, что ни день – всё краше.

– Не знаю я, – хмуро ответил Вилмар, – только на меня боле не рассчитывай. Руба я тебе помог со свету сжить, и будя.

Получается, отец Айрис умер не сам! Ритуал сработал неправильно из-за этой парочки!

– Ещё немного и половина состояния останется на ней! Тебе же нравилось с ней… ну… ты понимаешь. Надо бы почаще, и она не переживёт! Моего дара не хватает, чтобы причинять ей по-настоящему сильную боль!

Так вот, кто оставлял на теле Айрис ожоги и синяки… Ну и сволочь этот Вилмар, чтоб его крысы сожрали!

– Не помощник я тебе больше, отстань, – грубо отрезал Вилмар, – не проси.

Рыжая убийца гневно сверкнула глазами, не прекращая улыбаться. Приклеена эта улыбка, что ли?

– Через неделю ей исполнится двадцать, придёт нотариус наследство оформлять, и всё.

– Ты дура, что ль? – почти зарычал «братец», – Не понимаешь, что помру я, ежели сделаю ей что-нибудь плохое? Сдохну, понимаешь?

Улыбка Далилы дёрнулась в попытке сбежать с лица. Разумеется, неудачной.

– Л-ладно, я сама что-нибудь придумаю.

Она ещё немного постояла, покачиваясь с носка на пятку, и очень тихо добавила:

– Странная она стала, не находишь? Не помнит ничего. И работать вдруг научилась.