Мой палач

Он взял меня за запястье, аккуратно, легонько сжимая, и повел за собой, при каждом подозрительном звуке или шорохе прячась в ближайшую нишу или за угол.

Вскоре скрипнули петли тех же массивных дверей, возле которых почему-то на этот раз не обнаружилось стражника. Длинный тоннель привел нас в зал суда, откуда мы вскоре вышли через черный ход. Мужчина прижимал палец к своим губам, призывая к молчанию, утягивал меня за собой, иногда накрывал синим плащом, чтобы скрыться от мимо проходящих охранников.

Без особого труда мы выбрались на главную улицу, но сразу же скрылись в ближайшем темном переулке. Мне не удалось рассмотреть его лица, но с каждым новым поворотом становилось ясно, кто он и зачем пришел за мной.

– Быстрее, – кивнул незнакомец в сторону кареты, приоткрывая при этом дверцу.

– Спасибо, – так же тихо прошептала я и забралась внутрь.

– Эйлана, – охнула мама, стоило мне сесть напротив родителей.

Тусклый свет свечи с трудом разгонял здесь темноту. Он падал на лица родных людей, разлука с которыми растянулась на десять долгих лет.

Ночную тишину вдруг пронзил свист хлыста и ржание коней. Карета качнулась и поехала по мостовой. А вместе с ней словно ожили и мы.

– Мама, – судорожно выдохнула я и подалась вперед, раскрывая руки для объятий.

Знакомый запах лаванды, мягкость кожи ее щеки, нежные руки, принявшиеся сразу же гладить мои волосы.

– Дорогая, позволишь и мне обнять дочь? – напомнил о себе отец.

Я шумно втянула воздух и все-таки поддалась навалившейся слабости. Слезы градом полились из глаз.

– Прости, что подвела тебя, – не в силах больше скрывать нахлынувшие эмоции, я пододвинулась к нему и зарыдала.

– Все хорошо, ничего ужасного ведь не произошло.

Папа потянул меня на себя, усадил на лавочку между ними и прижал к своему плечу.

– Прости, – с трудом выговорила я единственное слово, которое мне пришло на ум.

Ведь было дано обещание, что мы никогда не встретимся в зале суда, что с моей стороны будут предприняты все меры, чтобы дочь и отец никогда не оказались по разные стороны судейской стойки.

– Ох, – всхлипнула мама.

Карета мерно покачивалась, а мы сидели в тишине, словно привыкали к присутствию друг друга.