Мой палач

Значит, тэйр Маркард ди Тиррен Мэйтлон не просто так получил статус первого палача империи, считался самым кровожадным и беспощадным, сильным, непреклонным и жестоким человеком. О нем говорили многое: что мужчина не умеет любить, ненавидеть, смеяться, злиться. Это холодное оружие императора, выполняющее самую сложную работу, с которой остальные справиться не могли. И сейчас он сидел рядом со мной, смотрел вдаль, спокойно ел мясо, словно не было той драки с волками, словно не его солдат убили, словно не я спасла ему жизнь, проткнув того зверя.

Я всегда считала, что мнение о людях нужно формировать самостоятельно, поэтому старалась начинать общение с заочно знакомым человеком с чистого листа, не прислушиваясь к остальным. И даже с Тирреном было все так же. Однако сейчас… он являлся палачом. Моим палачом, собирающимся привести приговор в исполнение.

Глава 5

На этот раз поехать на черной лошади у меня не вышло. Мне досталась другая, которую спасали в том побоище. Я всегда думала, что пленных ведут за собой, придерживая поводок, однако Тиррен не беспокоился об этом.

Он предоставил мне мнимую свободу действий. Мы не неслись галопом, двигались относительно медленно, что позволяло не ощущать себя неповоротливым бревном в седле. Я некоторое время выбирала тактику и пыталась придумать способ, позволивший бы отделаться от палача и скрыться от так называемого правосудия.

– Зачем надо было возвращаться? Почему сразу не развернулись и не уехали?

– Эйви Морисон, я не веду любого рода беседы с приговоренными к смерти.

– Почему же не ведете? За время нашего путешествия уже вон как много было сказано слов. Думаю, к вечеру мы и вовсе перейдем с вами на задушевные темы.

Я старалась не обращать внимания на его высказывание, делать вид, будто ничего не слышала и не появилась внутри дрожь от одного упоминания о казни.

Палач ускорил темп, чтобы сказать ему что-либо стало трудно, чтобы ветер уносил слова куда-то назад и смешивал их с пением птиц, перелетающих с одной группки зеленых деревьев на другую.

Мне пришлось последовать за ним, пару раз притормозить и ощутить в те моменты, как невидимый миам сам подгоняет лошадь. И как бы мне не хотелось вывести мужчину на разговор, это оказалось слишком сложно.

Зато наступил вечер, до прихода которого мы не наткнулись ни на один постоялый двор. По этой дороге редко ездили путники, так как территорию Волчьей долины мы пересекли не так давно.