Аэсолли

Это было чудесное серебристо-белое платье, ниспадавшее до пола широкими складками. Длинные шелковистые рукава расширялись от локтя, опускаясь почти до пола, от кокетки, проходившей прямо под грудью, платье раздвигалось, струясь вертикальными волнами до пят. По бокам оно было расшито более тёмными серебряными узорами в виде лилий и распахнутых крыльев. Квадратный вырез на груди открывал всё самое необходимое. К платью прилагалась маленькая диадема, подобранная в тон. Она была украшена какими-то удивительно прозрачными бриллиантами, ошлифованными с таким мастерством, что я находила их формы идеальными.

– Тебе нравится? – спросила я у жениха немного взволнованным голосом.

В его глазах появился восхищённый блеск, показавшийся мне немного хищным. Спустя мгновение я увидела, что он смотрит на меня с нежностью – наверное, мне лишь показалось.

– Ты прекрасна, моя юная леди. Вскоре ты станешь моей и разделишь со мной тоскливую вечность, скрасив каждый её день.

ххх

От третьего лица

Девушка, на которую смотрел ангел, медленно закружилась в танце, слегка прикрыв глаза. Её платье, развевавшееся за спиной, окрасилось багровым – свет Красной Луны очень коварен. Поначалу он кажется серебром, но потом выдаёт свою истинную сущность. Так, яд, брошенный в вино, сначала окрашивает его в зеленоватый цвет, но потом становится совершенно невидим.

Ни один человек не смог бы двигаться с подобной грациозностью. И даже ни один зверь. Снежный барс показался бы неуклюжим в сравнении с танцующей девушкой. Она двигалась всё быстрее и быстрее, движения размылись и стали неуловимыми, и только чуткий глаз бессмертного смог бы различить её силуэт. Девушка превратилась в багровую вспышку, став лунным лучом, мелькающим то в одном конце зала, то в другом.

Внезапно всё прекратилось. Девушка опустилась подле ног ангела, обняв его за колени и, словно заворожённая, вглядываясь в его лицо. При этом глаза юной особы были пусты и безжизненны.

Взяв со стола кубок с голубоватой жидкостью, ангел подал его невесте. Та лишь слегка пригубила напиток, и вновь воззрилась на лицо своего покровителя.