Айрис. Изменчивыми тропами

Поставив на место чан, вытерла пол, который мы немного замочили, вынесла грязную воду в подворотню. Ещё раз оглядела кухню, чтобы ничего не забыть, произнесла:

— Давай оденем тебя и пошли в комнату, скоро Луис придёт, и тётушка Берта спустится, я скажу им, что мы уходим.

— Мне надо в чулан, там…, — замялся ребёнок.

— Держи, ты это хотела, — продолжила за Софи, подав маленький свёрток, — я не смотрела, что там, у тебя больше нет ничего? Или сходим вместе в чулан?

— Нет, это всё, — тихо ответила девочка, быстро спрятав в карман своё сокровище.

— Хорошо, — улыбнулась, помогая застегнуть курточку, — кепку оденешь?

— Да.

— Готова? Пошли, подождёшь меня в комнате.

— Ладно.

Заперев девочку в своей каморке, я почти бегом отправилась к комнате тётушки Берте. Мне не хотелось устраивать сцену при всех, лучше уж попрощаться там, где она спокойно себя чувствует.

— Тётушка! — постучала в запертую дверь, — тётушка Берта.

— Ты чего! — прорычал хриплый недовольный голос и через секунду дверь распахнулась, являя моему взору заспанную ведьму, — что в такую рань припёрлась.

— Ухожу я! За расчётом пришла!

— Расчётом? Каким таким расчётом? — притворно воскликнула хозяйка трактира, закрывая дверь, — уходит она, кому ты нужна там.

— Расчёт за три месяца, что ты задолжала, — произнесла, чеканя каждое слово, просунув ногу в дверь, не дав тётке снова запереться, — отдашь или самой забрать?

— Ты! Да я сейчас Луиса позову, он из тебя мигом дурь вышибет! — процедила сквозь зубы тётка, попыталась вытолкнуть мою ногу за дверь.

— Тогда я ему поведаю, как ты часть мяса продала Тирсу, а Луису сказала, что оно испортилось и его выбросили, — проговорила, криво усмехнувшись, чуть громче добавила, — и высчитала с Луиса треть его жалования за испорченные продукты.

— Не докажешь, — хмыкнула тётка, сложив руки на груди.

— И не собиралась, все давно знают, какая ты, — ответила, растягивая слова, — а за обман Луис думается.

— Ты не посмеешь, — прошипела женщина, — забыла, кто тебя приютил, дал крышу над головой, кормил, одевал.

— И всё это я отработала с лихвой, а теперь отдай, что задолжала, иначе ещё проценты стребую.

— Никому ты не нужна и приблуда твоя тоже, — злобно бросила тётушка Берта, рванув к буфету, — прибежишь, поджав хвост, да места тебе здесь не будет.

— Недосчиталась, — произнесла, едва взглянув на взбешённую, брызжущую слюной бабу, — пять талов не хватает.