Палач, скрипачка и дракон

Играла, когда грустила, играла, когда радовалась, когда хотела подумать и когда думать не хотела. Но в прошлый год его святейшество Фабиано Моттола призвал горожан воздержаться от всяческих развлечений в пост, и веселый домик на улице Центральной уныло замолчал.

Лиза видела, как он умирает. Как постепенно перестали ходить ученики к Энрике, потом – покупатели к ее отцу. Музыка покидала город. Оставались только органные стенания в церкви, да те бешеные скрипичные смерчи, что поднимала Энрика – одинокая музыкантша, бросившая вызов целому городу.

Спохватившись, что сочувствует подруге и восхищается ею, Лиза поспешно захлопнула ставни. Вот опять Диаскол в душу залез, будь он неладен! Разве можно осуждать решения Фабиано Моттолы? Он – старший жрец, его слово – закон, его мысли – тайна величайшая. Лизе ли судить о них, глупой девчонке, рожденной во грехе? Энрике бы стоило покориться, принять неизбежное, а не дерзить церкви в глаза. Впрочем, сегодня она сделает шаг во взрослую жизнь, где, наверное, что-то да изменится.

Лиза вышла из комнаты, сунула нос в кухню – там уже тепло, вкусно пахнет пирогом и горько – табаком. Мама готовит, не выпуская папиросы из зубов. Увидев дочь, улыбнулась – из-за папиросы получился жуткий оскал – и махнула рукой.

– С добрым! – низким, с хрипотцой, голосом сказала мама. – Сегодня-то хоть поешь нормально, или так и сдашься натощак?

Лиза прошла в крохотную кухню, уселась на заскрипевший рассохшийся табурет. Мама, не отрываясь, следила за ней взглядом.

– Я не передумаю, – сказала она, глядя в глаза матери. – Я в пять лет пообещала себя Дио, и…

– Да-да-да! – Мать вздохнула и повернулась к печи. – Знаю. Какая я плохая, как каждого встречного негодяя в постель тащила, чтоб тебе на кусок хлеба заработать.

– Я никогда такого не говорила! – воскликнула Лиза. – Тебе очень тяжело пришлось, знаю, и все из-за меня.

– Лиза! – Мама подошла к ней, опустилась на корточки, взяла в руки ладони дочери. – Мне, думаешь, в радость это золото пойдет? Надо оно мне? Да пусть Фабиано им ужрется и обгадится! Но зачем тебе, здоровой, молодой девке, жизни не знавшей, в монастырь себя закрывать? Выйди ты лучше замуж хоть за кого-то – глядишь, и понравится. А балахон черный надеть – никогда не поздно.

Лиза только головой покачала.