Палач, скрипачка и дракон

– Ну – сразу не сгорела, значит, не совсем пропащая, – пошутила она и, встретив укоризненный взгляд Лизы, рассмеялась. – Идем! Уж какая есть, не перевоспитаешь.

Взяв Лизу под руку, она потащила ее в церковь. Родители уже прошли, и разыскивать их в толпе, заполнившей зал, они не стали. Сидячие места все заняты, в проходах между рядами толкаются, переругиваясь вполголоса, горожане. Лиза скорбно покачала головой, услышав пару крепких словечек. Энрика же и ухом не вела. Решительно растолкав хихикающих подростков в самом, на ее взгляд, удобном углу, она втащила туда Лизу и остановилась.

– Ну, послушаем, какие мы твари грешные.

– Нельзя так, – шепотом сказала Лиза, косясь по сторонам – не услышит ли кто.

– Мне можно, – даже не понизив голоса, сказала Энрика. – Раз уж я к этому толстяку гнилому в родню войти собираюсь.

Немного помявшись, Лиза сделала еще одну попытку образумить подругу:

– Рика, а можно ли так – замуж, без любви…

– Есть вещи поважнее любви.

– А я думаю, что нет.

– А чего ж ты тогда в монастырь собралась?

– По любви.

Они смотрели в глаза друг другу и чувствовали, что живут в разных мирах, пропасть между которыми ширится с каждой секундой. Все, что они могли сейчас сделать, чтобы не разругаться в пух и прах, – это замолчать. И они замолчали.

Краем глаза Энрика увидела Рокко, и сердце дрогнуло. Парень уверенно пробирался куда-то в сторону пареклесия, но улучил момент и махнул рукой Энрике.

С Рокко Энрику связывала давняя дружба. В том городке, где оба они родились, и названия которого теперь и не вспомнят, жить стало невозможно – голод, засуха, набеги разбойников разорили его вчистую. Многие тогда снялись с насиженного места, в том числе – семья Маззарини. А к ним прибился беспризорный мальчишка возрастом чуть постарше Энрики, которой тогда было пять лет.

Несколько месяцев тяжелого пути положили конец сначала глупым ссорам («А у меня-то мама с папой есть, и даже дом был!»), потом – умным ссорам («Кто ж так картошку чистит, дура? Да с этой кожуры еще неделю жрать можно!»), а потом выковали что-то куда как более прочное, чем дружба, и более долговечное, чем любовь.

Энрика и Рокко могли месяцами не разговаривать, но потом, встретившись внезапно, даже не тратили время на приветствия – сразу начинали болтать, обмениваться новостями и жаловаться на судьбу.