Палач, скрипачка и дракон

– Выбрось дурь из башки, не тебе она достанется.

Колдун прошел к полке, открыл коробочку, помеченную странным знаком, и достал из нее мешочек.

– На! – бросил мешочек Рокко. – Тащи в церковь, пока у них служба не началась. Потом вернешься – прибери тут, пентаграмму нарисуй – чтоб к вечеру готово было! – и начинай состав мешать. Воду-то принес из церкви? А, вот, вижу, молодец, хоть тут ума хватило.

– Прибраться? – уныло переспросил Рокко, разглядывая бардак, копившийся на полу целый год. – Но Ванесса…

– Ванессу видишь? Не видишь.

Вот и я не вижу. Так что давай, впрягайся, коник, а то я тебе лицензию и вовсе никогда не выпишу.

«А то ты мне ее выпишешь когда-нибудь, – подумал Рокко, отвернувшись. – Сколько на тебя ни паши – а все «лодырь», да «бездарность»… И толку от того, что я весь день буду здесь мусор убирать, да состав от похмелья готовить? С этим любой дурак бы управился, а я…»

Подзатыльник прервал унылый ток мыслей Рокко.

– За что?! – завопил он.

– Неча про меня всякие пакости думать с кислой рожей! – потряс пальцем колдун.

– Думаешь пакость – рожу веселую делай. Пакостить – эт весело должно быть. И Энрику свою – забудь, я сказал. Не про тебя она цветет и пахнет, тебе другая достанется.

– А какая? – заинтересовался Рокко. Он смахнул со стола на пол несколько пустых склянок и уселся на их место, подбрасывая мешочек с порошком.

– Тебе скажи – ты, дурак, все испоганишь сию секунду. Терпи, ожидай, недолго уж. И с порошком поосторожней, бестолочь! Этот рассыплешь – у меня на два раза всего осталось.

Представив, что будет, если на второй раз порошка не хватит, Рокко мигом посерьезнел и убрал мешочек во внутренний карман. Нехотя сполз со стола. Да уж, хорош праздник – два раза за утро в церковь сходить, два раза Ламберто увидеть. Это ж в какой еще день столько радости привалит!

Колдун, увлекшийся проверкой содержимого баночек на полках, повернулся и, сдвинув брови, посмотрел на Рокко.

– Чего-то ты совсем скис. Подбодрить, что ли?

– Да… Праздника охота, как всем людям, – вздохнул Рокко.

– А мне что? Опять тут вламывать до поздней ночи, а ночью Фабиано гуляния запретил. Вот и всей радости, что завтра отоспаться можно… А, нет, нельзя, – пьянчуг отпаивать придется.

Аргенто неожиданно позволил своему вечно хищному и злобному лицу смягчиться. Он подошел к Рокко, положил руку ему на плечо и даже сделал было движение обнять, но спохватился, что это уж слишком.

– Праздник, Рокко, это когда все дела сделал и сам собой доволен.