Палач, скрипачка и дракон

– Шарик! Говори! Ну? Скажи, что я – сбрендившая дура, тебе же нравится!

Шарик издевательски моргнул Энрике красным светом, но это видела только она. Сторона, обращенная к девицам, оставалась черной. Девицы засмеялись, перед Энрикой на пол упало еще несколько монет.

– Как представляет, а? – восхитилась Толстая. – У нас так не умеют.

– Скажи что-нибудь немедля, или я тебя разобью! – Энрика уже чуть не плакала, а шарик молчал.

Тогда она с размаху бросила его об пол. Шарик, вместо того чтоб разбиться, отскочил от половицы, будто резиновый, и что есть силы врезался Энрике в лоб.

Больше от испуга и неожиданности, чем от удара, она шлепнулась на пятую точку и растерянно заморгала под громовой хохот троих соседок. На нее пролился целый дождь медных монеток.

– Молодец! – вытирая слезы, проговорила Толстая. – А теперь собирай деньги и уходи, нам нужно репетировать.

В дверь деликатно постучали.

– Да-да? – крикнула Носатая.

Вошел лакей со свертком в руках.

– Постельное белье для фрау Маззарини, – объяснил он.

– Положу в четвертую спальню. О, а вы, я вижу, уже произвели фурор?

Добрый лакей, конечно, пытался сделать комплимент, но его слова оказались последней соломинкой. Лишь только он вышел, Энрика стрелой влетела в свою комнату, не оглядываясь, шлепнулась на застеленную жесткую койку и заревела в подушку.

Проклятый Ластер, проклятый конкурс, проклятый шарик!

– За что ты так со мной? – прошептала Энрика, немного успокоившись.

– Не надо было меня бросать, – проворчал шарик.

– Там, в филармонии. Знаешь, как мне было одиноко и страшно? Я ведь привык прижиматься к твоему теплому боку, тереться о твое тело…

– Ты отвратителен!

– Я не виноват, что меня таким создали!

– Если бы ты хотел измениться…

– Ах, если бы…

И Энрика шлепнула по карману ладонью. Привыкла уже, что от этого жеста шарик обычно умолкает. Так вышло и в этот раз.

Едва успокоившись, Энрика села на койке и огляделась. Комната была маленькой, с одним крохотным окошком. Кроме койки в распоряжении Энрики оказались стол и стул.

Стопка бумаги, перья и чернильница. Из окна открывался вид на заднюю часть филармонии. Глядя на эти монументальные стены, Энрика вздохнула.

– Справимся. – Поглядела на скрипку и улыбнулась: – Справимся ведь?

– Конечно! – с энтузиазмом отозвался шарик. – Ты играй, главное, веселее, а я подпою. Приз – наш!

Больше всего Энрике хотелось лечь и поспать. Но она понимала, что это будет невежливым по отношению к соседкам.