Палач, скрипачка и дракон

Но Нильс погрузился в размышления, а Адам Ханн только усмехнулся:

– Ты бы хоть стишок прочитал, раз стоишь так удачно.

Лакей дернул плечом и, делая вид, будто его действия никак не связаны с только что услышанной фразой, пошел в обход по залу.

Вскоре хлопнула дверь, послышалось кряхтение и скрипение. Нильс приподнял брови в недоумении. Трое парней, никак не меньше него самого габаритами, стеная от усилий, волокли в зал огромный металлический пюпитр с установленной на нем гигантской книгой в кожаном переплете с драгоценными камнями.

– Осторожнее, осторожнее! – причитал, семеня рядом, Дрешер. – Если вы ее уроните…

Один из носильщиков покосился на Адама и Нильса:

– А что, они сами сюда не подойдут?

– Молчать, Лоренс! – Дрешер хлопнул его по голове свернутыми в трубочку нотными листами. – Герры из Комитета, с чего бы им ходить, когда есть ты?

– Авторитет Комитета растет? – Вполголоса поинтересовался Нильс.

– После твоей выходки – серьезно пострадал, – еще тише ответил Адам. – На сегодняшний день весь авторитет Комитета – это я.

Носильщики, чуть не плача от усилий, поставили пюпитр перед Нильсом. Тот кивнул, выражая сдержанную благодарность, и положил руку на обложку.

– Не так быстро, герр Альтерман, – остановил его Адам. – Книга предназначена исключительно для внесения данных об участниках конкурса, учрежденного Тристаном Лилиенталем. Если ее требуется открыть для других целей, нужна жертва.

Флориан Дрешер выпучил на Адама глаза:

– Да ну?

– О, герр Дрешер, ну почему я должен объяснять вам, что за вещи вы храните в своей филармонии?

– Что за жертва? – перебил Нильс.

– Кровь. Ничего особенного, книге просто нужно показать, что ты не скуки ради собрался ее полистать, а имеешь внятные намерения и уверен в них. Вот, пожалуйста, возьми мой ножик.

Адам выхватил из-под шубы тесак таких размеров, что дюжие носильщики шарахнулись, а на лбу у Дрешера выступило сразу десять капелек пота. Нильс взял ножик.

– Прежде чем сделать – подумай, – понизил голос Адам Ханн. – Ты никогда не был хладнокровным убийцей, Нильс. И если от Арианны зависело многое, то от Энрики не зависит ничего…

– От нее зависит моя жизнь, – сказал Нильс. – Мое искупление.

– Не понимаю, как одна глупость может искупить другую.

– Исполнить закон, несмотря ни на что, – отчеканил Нильс, ведя острым лезвием по левой ладони. – Вот что такое «искупление».