Палач, скрипачка и дракон

А почему, собственно, ему это так неприятно? Ну да, Энрика уйдет от ответственности, Нильс не справится… Но он ведь сделает все возможное, его не за что осудить!.. Однако картина, которую рисовало воображение, все равно оставалась неприятной до дрожи.

– Жалко, – тихо сказал он, глядя в стол. – Красивая молодая девчонка, не глупая, а жизнь себе испортит. С другой стороны, смерть-то ничем не лучше…

– Чем не лучше? – Адам Ханн поставил перед Нильсом кружку кофе, размерами больше напоминающую пиалу. – Кто не лучше? – Сел напротив с огромной кружкой пива.

– Спросил? – вопросом на вопрос ответил Нильс.

– Так точно. Никаких одиноких брюнеток, ни со скрипками, ни без скрипок сегодня не поступало. Номеров вообще никто не снимал.

– Не врет?

– Не врет. Я видел – все ключи висят.

– Это ничего не значит…

– Нильс, в глаза мне глянь.

Нильс посмотрел в глаза старого друга. И тот, улыбнувшись, повторил:

– Никакой скрипачки здесь нет. А ты бы лучше пива выпил.

– Я на службе. – Нильс отвел взгляд и глотнул горячего, крепкого и переслащенного кофе.

– Эх… Впрочем, надо полагать. С чего этому парню говорить мне правду? Просто трепал языком, чтобы внимание отвлечь. А всего скорее, никакой Энрики он и не видел, меня узнал и решил выслужиться.

Адам Ханн таинственно хмыкнул. Нильс поднял на него взгляд.

– Видишь ли, друг мой, – сказал Адам, – тут тебя многие хотят со свету сжить. И вовсе не затем, чтобы выслужиться. Помнишь наши правила? Пойми, чего на самом деле хочет твой враг, и ты поймешь, как его победить.

Так вот: убить тебя – дело чести каждого ластерца. После нападения дракона почти каждый чего-нибудь да лишился. Друзья, родственники, имущество… Тебя ненавидят все, дорогой друг.

– Лучше бы дракона ненавидели, – проворчал Нильс.

– Дракон – это стихия, данность. А ты – заноза в заднице. Занозу можно вытащить из задницы, а со стихией ничего не поделаешь.

Нильс отпил еще кофе и усмехнулся:

– Ну, в одном ты прав: я определенно в заднице.

– И, посерьезнев, добавил: – Как Арианна?

Адам Ханн вытаращил на него глаза:

– Друг мой… Ты полагал, что она жива?

Нильс опустил голову. Нет, он не полагал, не надеялся, но… Нет, наверное, все же надеялся. Черноокая, черноволосая красавица одним своим взглядом насквозь пронзила тогда душу и сердце Нильса. Целый год он каждую возможность использовал, чтобы увидеть фрейлину короля, но ни разу не сумел остаться с ней наедине, перемолвиться хоть словом.