Обряд

— Это вы, господин, увозите мою любимую подругу к себе в темное логово?

Ведара, стараясь скрыть любопытство, быстро метнулась к седлу и тут же сделала вид что проверяет как затянуты ремни. При этом она то и дело незаметно косилась в сторону Шайенна, пытаясь увидеть хоть искру интереса к своей очаровательной подруге. Но вампиру смотрел на мадам Пепе так же, как на стул или любой другой предмет мебели, словно перед ним не стояла ослепительно красивая женщина.

- У меня пещера, - подчеркнуто вежливо поправил ее Шайенн, - сырая, с летучими мышами.

Пепе тут же изобразила ужас и осторожно, чтобы не поцарапать нежную кожу, прижала пальчики к щекам:

- То, что нужно? Другими словами, вы считаете, что Ведара достойна какой-то страшной пещеры?

- Я говорю о том, что у меня есть, - еще любезней ответил вампир, в глазах Пепе добровольно вычеркивая себя, из возможных кандидатур в женихи ведьмы, - я дворянин, но мой род разорился еще задолго до моего рождения. И у меня нет ничего, кроме честного имени и безупречной службы моему сюзерену.

Поставив точку и отрезав таким образом дальнейшее развитие разговора, на который так надеялась Пепе, Шайенн с помощью одного ловкого движения оказался верхом на коне весьма устрашающей внешности.

Это животное, полностью подчиненное воле вампира, было намного крупнее обычных коней, и даже боевой зверь под сэром Лейврном казался игрушечным по сравнению с ним. Его черная шкура переливалась всеми оттенками магического пламени, которое не опаляло окружающих лишь по воле хозяина.

Ведару мало интересовало финансовое положение Шайенна, хотя, что скрывать, она даже обрадовалась, что он не похож на Лейврна и на мгновение забыв о приличиях, воскликнула.

- Амистр! А я по своей глупости считала, что они истреблены уже лет как триста!

Вампир покосился на своего бесценного питомца, любовно похлопал его по шее и с удовлетворением от произведенного эффекта, произнес с непередаваемым чувством собственного достоинства.

- Как хорошо, что она так не считает. Да, Принцесса?

- Принцесса… - в полном восторге повторила ведьма. Лошадь повернула к ней холеную морду и фыркнула, словно говорила, что она такая одна и это не только имя, но еще и титул.